— Когда выезжать?

Я посмотрел на управляющего и даже пожалел его.

— Распутица закончится, и можете отправляться. Или же, как вариант, добраться водой до Волги, а там вверх по течению, потом где-то посуху добраться до любого пригодного притока Северной Двины. Поговорите с купцами из Колмогор, кои сюда каждую зиму приезжают… Короче, это уже ваша забота, Ерофей Дмитриевич. Зимой возвращайтесь с докладом. Вы слишком ценный помощник, чтобы я мог без вас так долго обходиться.

Бессонов ушёл на ватных ногах, а я уже приготовился принять того фризского кузнеца, что прибыл во Владимирград несколько лет назад.

Радбауд зашёл в мой кабинет, не стесняясь глазеть по сторонам. Я подождал немного, пока он не удовлетворит первоначальный интерес.

— Как семья? Как дети?

— Благодару, Ваше Величие, все живут харашо, — ответил мужчина на почти хорошем русском языке.

— Много ли работы?

— Бес дела не сижу.

— Есть у меня к тебе тоже дело, — сказал я и показал рисунок. — Вот надо бы с десяток таких приспособлений выковать.

— Металлисеская заостренная полоса, соетиненая шарниром с металлисеским стаканом? — перешёл кузнец на смесь родного и русского языка.

— Именно так, — довольно кивнул я. — Только шарнир должен быть надёжным, чтобы от сильного удара по стакану он не распался. Возьмёшься?

— Отсего зе не взяться, — после недлительного раздумья ответил мужчина. — Серез пят дней будет готово. Сколько тенег за это полусу?

— Если шарниры окажутся прочными и изделие не сломается, то денег получишь изрядно, — улыбнулся я непосредственности кузнеца. — Как сделаешь, так и приноси.

Радбауд вышел, а в приёмной уже толпились мои капитаны и лейтенанты.

— Господа, дней через пять мы опробуем один приём, который позволит пехоте останавливать атаку тяжелой конницы, — я с удовольствием отметил, как офицеры резко подобрались. — Все в Европе знают, что сие невозможно. Именно поэтому та армия, что имеет большое количество всадников в латах, побеждает на полях сражений. В российской армии тяжёлой конницы нет, по всем известной причине — до недавнего времени своего хорошего металла для латных доспехов в государстве почти не было.

Собравшиеся переглянулись, а я продолжил:

— Многие из вас были со мной в Жемайтии и видели, что традиции рыцарства там сильны. И хорошо, что это теперь наши рыцари. Но нам надо постоянно совершенствоваться, дабы не плестись в конце. Так вот, начиная с послезавтра, лейб-гвардейские эскадрон и рота начнут совместные ежедневные учения. Их суть будет заключаться в том, что пехота не должна бояться конной атаки. Понятно, что реальных столкновений не будет, а только имитация. То есть, мимо стоящих лейб-гвардейцев будут постоянно проноситься всадники, а через шесть-семь дней пехота начнёт осваивать методы противодействия. Всё понятно?

— Как долго в течение дня следует эти учения проводить?

— Думаю, что не более двух-трёх часов. Люди должны перестать бояться лошадей, скачущих им навстречу. Только постарайтесь без травм и ненужного героизма.

— А в чём будут заключаться методы противодействия? — спросил Шаликов, видя, что остальные сослуживцы не решаются задавать вопросы.

— Подробности сейчас раскрывать не стану, поскольку лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Но скажу, что это будет комплекс защитных мер от рытья небольших ямок, чтобы атакующие лошади попадали в них копытами, до выставления ограждений и, как ни странно, работы с длинными копьями.

— Простите, господин лейб-гвардии полковник, — не унимался Полибий, — но ближайшим государством, имеющим многочисленную тяжёлую конницу, является Поляндия. Ни у Булгарии с Хазарией, ни тем более у Карелии или карпатских княжеств, таковой нет. Против кого мы будем применять упомянутые приёмы?

— Возможно, зря было заострено внимание на слове «тяжёлая», — ответил я, немного досадуя на несдержанность Шаликова. — Всё, вышесказанное можно с успехом применять против любой конницы. Просто если лёгкая начинает атаковать относительно издалека и может почти сразу отвернуть, дабы напасть снова, то тяжёлая конница подобна тарану и сворачивать не умеет. Она и предназначена для того, чтобы сразу втоптать пехоту в землю, а не для затяжного противостояния. За последние века мы с булгарами-кочевниками научились воевать, а вот с рыцарским ударом не факт, что сдюжим.

— С ним никто не справится, — почти пробубнил Полибий, но я даже был рад, что он, а не кто-то другой решился говорить. — Вот только зачем учить лейб-гвардию, а не обычные пехотные роты?

— Вот и хочу вначале опробовать всё на своих подчинённых, а уж потом передавать опыт другим. Да и кто знает, что в будущем случится, так что готовиться надо к любой возможной ситуации. Вдруг, и лейб-гвардии придётся на поле боя защищать своего императора.

Я посмотрел на притихших офицеров и отпустил их. Сегодня ещё имеются несколько важных дел, и заниматься переливанием из пустого в порожнее желания нет.

Не знаю, какая вожжа мне под хвост попала, а, может, виновато весеннее тёплое солнце, но я неожиданно для себя самого взялся за решение различных вопросов, о которые даже не вспоминал с момента возвращения в столицу. Даже к алхимику Лину каждый день стал наведываться, изрядно нервируя неожиданным вниманием не только его, но и работников, допытываясь о примерных сроках, когда станут известны результаты опытов по улучшению пороха. Чтобы Власу жизнь не казалась сахаром, напряг его идеей изготовления стеклянных линз для микроскопов и подзорных труб, сразу объяснив все нюансы для ускорения положительных результатов.

У них обоих уже имелось по нескольку помощников, постоянно ходящих хвостиками за своими учителями, и мне показалось это неправильным.

— Мне думается, — сказал я мастерам, — что будет больше пользы, если ваши ученики, Влас, возьмутся за конкретные прожекты. Так они перестанут пассивно впитывать информацию и начнут развивать творческую жилку. Например, почему бы каждому самостоятельно не воспроизвести бесконечный винт Архимеда, и не придумать конкретный способ его использования?

— Не так уж много имеется сфер деятельности, в которых бесконечный винт можно использовать, — отчего-то заупрямился Лин.

— Отнюдь! В том же кузнечном деле он пригодится или для замены однообразных движений ручного труда в сельском хозяйстве.

— Так мы уже используем бесконечный винт в тех же молочных сепараторах, — подключился Влас.

— Да, используем. Но если эта молодёжь не сможет повторить имеющееся, то как она придумает пока несуществующее?

Мужчины уставились на меня, а я мысленно повторил свою последнюю фразу. Нет, всё сказал понятно.

— Я лишь пытаюсь объяснить, что пока не начнут что-то делать своими руками, будет сложно понять, к чему они предрасположены.

— Мессер, — снова подал голос Лин, — позвольте нам самим решать, что хорошо для наших учеников, а что — нет.

— Как знаете, — ответил я и направился к карете. Не знаю, так ли на самом деле, но показалось, что за моей спиной послышался единый облегчённый выдох не менее десятка ртов.

Не успел я отъехать, как начал накрапывать дождь, вскоре перешедший в почти ливень. Настроение вообще упало, и вместо того, чтобы отправиться к Янсену, дал приказ возвращаться во дворец.

Войдя к себе, обнаружил там Ханну и Полибия, пьющих кофе и о чём-то увлечённо беседующих.

— О! — супруга обернулась на звук открывающейся двери, поднялась и быстро зашагала ко мне.

«Вот оно — хазарское воспитание! Бросила все дела и направилась встречать мужа, ” — с удовлетворением подумал я, улыбнулся и погладил её по плечу.

Шаликов тоже встал со стула, хотя не на людях продолжал относиться ко мне приятельски.

— И тебе привет!

— Добрый день, Юлий! Что такой хмурной?

— Сегодня дали понять, что людей напрягает моё общество.

— Вот удивил! — ухмыльнулся Полибий. — Я и сам хотел спросить, какая тебя муха укусила во время недавнего разговора о подготовке лейб-гвардейцев.