После коронации люди потянулись ко мне и уже сами выстраиваются в очередь, дабы претендовать на то или иное тёпленькое место. С одной стороны, это замечательно, а с другой подобные просители занимают очень много времени. Хорошо, что я всё-таки решил взять в свои помощники того секретаря белозерского губернатора. Он взвалил на себя часть моей ноши и оказался весьма полезным в тот момент, когда во Владимирград приехали профессора и студенты разгромленных франкских университетов. Последние просто воспряли духом, воочию увидев недоучку, ставшего личным помощником императора.

Со всеми прибывшими в столицу иностранными беженцами и просто переселенцами, я рекомендовал проводить разъяснительные беседы, в которых необходимо подчеркнуть различие в менталитетах жителей Европы и России. В западных государствах многое строится на утверждении кого-то из древних: dura Lex, sed Lex («Закон суров, но это Закон»). Преклонение перед верховенством законодательства у европейцев в крови, если так можно сказать. В Российской империи такой подход тоже важен, но имеется ещё и жажда справедливости. Когда эта справедливость требует наказать жёстче или мягче, то часто так и происходит.

Отсутствие упоминания какого-то злодеяния в нашем списке законов не означает, что это действие не будет наказано. Воздаяние найдёт своего героя, поскольку всегда требует отмщения. Если иностранцы поймут такую как бы дихотомию, то им будет легче житься на Руси. В противном случае они, рано или поздно, наткнутся на искреннее непонимание со стороны населения, что в итоге может стоить очень дорого.

Когда я несколько лет назад оказался в этом мире, да ещё и в юном теле, то поначалу, как говорится, у меня снесло крышу. Даже неловко вспоминать те безумства, что я вытворял в первый день. Мне тогда казалось, что могу всё и хватался за любую возможность доказать, в первую очередь самому себе, что я круче мифического Геракла, бравшегося за разрешение самых безнадёжных дел. Прошли годы и теперь более здраво смотрю на реальность, хотя привычка влезать в каждую увиденную проблему полностью не исчезла. Возможно, это и неплохо. Главное — вовремя найти человека, могущего ею, проблемой, то есть, заняться достойным образом.

Несмотря на то, что у меня давно имеется длинный список важных дел, чуть ли не каждый месяц в него вносятся новые пункты. После новости о потопленном бурей франкского флота, пришла мысль узнать о состоянии российского. Как-то этот вопрос всегда ускользал от моего внимания, хотя об африканских колониях и заморской торговле я задумывался часто, да и летом на корабликах по рекам плавал.

С флотом оказалось всё сложно. Самым большим был речной, он же каботажный. Товарооборот с заморскими портами — так называются все города, до которых можно добраться по морю, даже если само государство имеет общую с Империей сухопутную границу, — осуществляется корабликами типа «река-море», если использовать терминологию моего прежнего мира. Эти судёнышки имеют небольшую посадку и, выходя из устья реки, плывут вдоль морского берега. Понятно, что напрямую через огромные водные глади они идти не рискуют, ибо первый же шторм просто перевернёт почти плоскодонную посудину.

Свой собственный морской флот у Империи почти отсутствует, и необходимые корабли просто зафрахтовываются для перевозки грузов на дальние расстояния, в том числе и в колонии или из них. В условиях, когда отсутствует местная традиция строительства морских кораблей и, соответственно, собственных верфей, такая практика кажется вполне обоснованной. Да и лёд, сковывающий зимой наш балтийский берег, почти сводит на нет необходимость держать там большие суда.

Вот и получается, что мы торгуем с дальними странами лишь пока сие позволяют иностранцы, обладающие сильными морскими флотами. Если Россия захочет замкнуть экспорт всех собственных ресурсов на себя, то не факт, что кому-то из европейских капитанов позволят наняться к нам, да и те вряд ли рисковать станут, поскольку являются подданными западных государей. Меры же воздействия на таких смельчаков могут оказаться самыми различными, вплоть до запрета торговли. Да и морские нападения исподтишка никто не отменял, и тайные или официальные каперы просто начнут грабить или топить корабли строптивых судовладельцев, нанятыми Россией.

На суше мы сейчас относительно сильны и при большом желании можем и до Пиренеев дойти, благо уральские заводы начали массовое производство пушек и ружей. Но даже для защиты огромной территории Империи наших полков маловато. Профессиональная армия? Хм… Денег в казне на неё точно не хватит. Хорошо, что на перевооружение удалось министров убедить, урезав некоторые третьестепенные статьи.

Сильно у нас всё тормозит воровство и непрофессионализм. И если с первым более или менее сейчас государство справляется, то со вторым долго ещё будем мучиться. Может, самим спонсировать какую-нибудь революцию и предоставить всем трудолюбивым людям в Империи убежище? Шучу! Так можно заиграться и у себя получить нечто подобное, а российский престол сейчас ой как шаток. Эх… Жаль тётя Эйлиш умерла, а то можно было бы попросить совета. Хотя, надо отметить, продержалась эта женщина дольше, чем прогнозировали врачи.

Монако… И что мне теперь с этим чемоданом без ручки делать? Рано или поздно кто-то из соседей начнёт плести интриги, и этот приморский клочок суши будет потерян. Даже если я построю там хорошую крепость, она долго не продержится в осаде. Ну, год… два… Опять вопросы и ответов на них не предвидится. Будто здесь проблем нет!

По-хорошему, надо туда съездить, подданных посмотреть и себя показать. Хотя тётя и утверждала, что это совершенно необязательно, но люди должны хотя бы разок увидеть своего сюзерена. Но в любом случае, посещать Монако даже раз в пять-десять лет у меня не получится. Если Ханна родит несколько сыновей, то младшему можно будет дать титул и назначить правителем чемодана, но что делать сейчас?

Нет, всё-таки есть польза от Монако! Во-первых, это легитимация себя как европейского монарха. Пусть территория этого клочка суши и мала, но юридически Российская Империя уже точно европейская держава. Примерно, как Турецкая республика моего прежнего мира, хотя сравнение и не совсем сопоставимое. А то, как мне поведала тётя Эйлиш, различные политиканы давно называют Россию азиатской варварской страной, и условную восточную границу Европы предлагают перенести от Уральских гор обратно к Поляндии и Карпатам.

На самом деле, плюнуть бы и растереть… Но о статусе культурного государства тоже надо думать. А преобладающий нынешний европейский нарратив незамысловат: Европа — цветущий цивилизованный сад, оплот просвещения, а все остальные — злобные и необразованные дикари, ещё вчера бродившие по джунглям и пустыням в набедренных повязках с палицей в руках. Россия же является обычной варварской страной, по случайному недосмотру географов оказавшаяся на периферии европейского континента. И её население (точнее, часть населения) лишь внешне похоже на белых людей, а внутри — всё те же дикие азиаты.

И как нам с этим жить? Не можешь победить наветы? Тогда возглавь пропаганду! Пока средства массовой информации — газеты — не такое уж и массовое явление, то надо если не прибрать их все к рукам, то постараться повлиять хоть финансово, хоть ещё как. А то, что печатное слово действенно, хорошо видно на примере франков, продолжающих прибывать в Империю. Да, надо педалировать эту идею.

Вызванный во дворец главный редактор Сергей Павлович Циравин, белобрысый худощавый мужчина сорока двух лет, чувствовал себя не совсем в своей тарелке, оказавшись в моём рабочем кабинете, и мял в руках перчатки. Ну, да… В последнее время я чаще передавал ему письменные указания, чем общался лично.

— Присаживайтесь, — оторванное от бумаги перо указало на ближайшее кресло. — Разговор будет непростой.

— Да, мессер, — Циравин нервно сглотнул.

— Нет-нет… — я милостиво улыбнулся. — Я вызвал вас совсем не для того, чтобы выразить своё неудовлетворение. Даже, наоборот…