Чтобы отвлечься, я вспоминал жаркие споры на различных сайтах и форумах, посвящённых обсуждению так называемого монголо-татарского нашествия. Многие люди просто не понимали, как через леса, — практически по бездорожью, — могли продвигаться десятки, если не сотня тысяч всадников, ведущих на поводу по две лошади, и иронизировали над «официальной наукой».

Наконец, основные части корпуса подошли к Сортавале, и выяснилось, что проблем не убавилось. И дело даже не в том, что свободных и просторных участков для битвы здесь почти не было, а что на одном из двух более или менее подходящем — северо-восточном от крепости — расположилось ощетинившееся копьями войско. Правда, не совсем тем самым чёртовым кастильским каре, что два-три десятка лет назад появился в Европе, но нечто похожим. И что теперь делать с этим построением?!

Я с генералом Платовым рассматривал в подзорные трубы неприятную неожиданность и недоумевал над чёткими линиями, и удачным выбором места на ландшафте, просто вынуждавшем нас атаковать в лоб, да ещё с большими неудобствами. Позади неприятеля находилась крепость, справа от него — залив, слева — довольно протяжённое озеро, охватывающее подступы к крепости с севера и востока, а спереди — речушка, вытекающая из упомянутого озера в Нево. Интересно, можно ли обойти его? Да, наверное, но на это будет потрачено много времени, и ещё неизвестно, какие сюрпризы там ожидают.

— Скорее всего, Ваше Величие, — наконец произнёс Степан Алексеевич, — это единственно поле, через которое мы сможем более или менее широким фронтом подойти к городу.

— Да, — я опустил подзорную трубу, — география просто вынуждает нас принять бой в этом месте, а защитники выстроились на самом его удобном для себя месте.

— Я отдам приказ эскадрону объехать это проклятое озерцо, но…

— Попытка не пытка, генерал, — с сомнением ответил я. — Хотя, судя по всему, другого удобного места для нас не существует. Взгляните, — моя рука указала на узкую полоску ровной земли, тянущуюся до самого залива. — Возможно, нам придётся встать вдоль берега этой речушки и форсировать другую, в неё впадающую, чтобы грозить вражескому недокаре хотя бы с двух сторон.

— На постройку переправы понадобится время, Ваше Величие.

— Значит, надо начать прямо сейчас и лучше всего возводить сразу две или три переправы на некотором отдалении друг от друга, чтобы не происходило ненужной толкотни. Мы не можем стоять тут слишком долго, так как солдат надо ежедневно кормить, а местное население или сбежало, или настроено к нам совсем недружелюбно.

Платов подозвал адъютанта и начал раздавать приказы о возведении переправ и временного лагеря, на что ушёл остаток дня, а к вечеру подвезли пушки. Мдя… Ещё немного и наступят белые ночи. Ха!.. Они уже наступают, что вводит в недоумение многих солдат и офицеров, большинство из которых родилось в центральных и южных губерниях.

На военном совете присутствуем только я и командующий корпусом.

— Хотя мы имеем численное преимущество, генерал, но местность помогает неприятелям. Поэтому, предлагаю необычный вариант: поутру начать артобстрел этого недокаре с двух сторон и командного наблюдательного пункта, расположенного вон на том каменистом пригорке.

— Разве новые пушки могут стрелять с таким возвышением?

— Да, привезённые лафеты имеют возможность поднять ствол, хотя и не на слишком большой градус, — ответил я. — Но думаю, что как только холм окажется под обстрелом, вражеский командующий быстро с него сойдёт.

— А если просто немного спустится и станет недоступным для ядер, Ваше Величие?

— Попробовать следует в любом случае. Враг уверен, что наши пушки до каре не достанут, но он ошибается, но когда убедится, что ядра долетают неслучайно, то сколько-то его солдат уже будет убито. Нам надо лишь спокойно перебраться через эту речушку и закрепиться на другом берегу. А после можно уже и пушки переправлять, и снова продолжать обстрел.

— Большинство тактиков порекомендовали бы сразу пойти в атаку, Ваше Величие, — осторожно заметил генерал. — В последнюю кампанию мы…

— Когда хорошенько проредим вражеский строй, можно и пойти, — перебил я собеседника. — Кстати, что доносят разведчики насчёт возможности подойти к крепости с юга?

— Там имеется относительно широкий проход, Ваше Величие, но озеро, что справа, на самом деле является двумя озёрами с протокой между ними. Я думаю послать туда три или четыре роты, дабы они перебрались на другой берег и раздражали неприятеля.

— Пошлите гвардейцев, и пусть к ним присоединятся артиллеристы. Хотя бы с дюжину пушек им можно взять на тот случай, если у враг вздумает контратаковать. Думаю, им следует выдвинуться в темноте, дабы с того проклятого холма не заметили…

Мы ещё примерно час обсуждали детали будущего выступления, а потом я пошёл спать.

Утро началось с пушечной канонады. Не знаю, удалось ли карелам узнать точное количество наших пушек, но даже если да, то они точно не ожидали их столь раннего применения с далёкой дистанции. Всё-таки в этом мире артиллерия не развита из-за слишком большого веса пушек, да и в основном на кораблях или при обороне, поскольку прицельная стрельба оставляет желать лучшего. Мы же сейчас атакуем, поэтому чрезвычайно громкое принудительное пробуждение во вражеском лагере оказалось очень неприятным сюрпризом. Но даже и это можно было бы назвать неудобством, если бы не меткие ядра, несущие смерть.

Карелы просыпались и поначалу не понимали, что случилось. В образовавшейся суматохе их командирам было сложно отдавать команды, а подчинённым — выполнять. К тому же вбитая многовековой военной традицией привычка строиться между своим лагерем и атакующим неприятелем сыграла злую шутку, так как это пространство постоянно пронзалось пушечными ядрами, оставлявшими за собой просеки с изуродованными телами.

Наши пушки били с двух сторон и просто вынуждали с таким трудом собранное в одном месте карельское войско постепенно отступать к крепости. Конечно, это не входило в планы защитников, но через пару часов неприятель начал отказываться от привычной тактики. Его построение постепенно отходило к Сортавале, с каждой минутой теряя по десятку солдат. Наконец, дистанция полёта наших ядер было преодолено, и карелы встали, сжимая ряды, наблюдая, как на земле в агонии бьются их израненные боевые товарищи. Впрочем, об этом мне приходилось лишь догадываться, так как над пушками стоял такой густой дым, что через него не пробилось бы и солнце. Наконец, пальба стихла, но небольшой ветерок не спешил развеивать белую пелену, и приходилось лишь предполагать, что творится у неприятеля.

— Задумка Вашего Величия удалась, — осмотрев через подзорную трубу окровавленное поле, заметил Платов. — Враг оттеснён почти к самым городским стенам, и наши передовые роты могут начать переправу через реки.

— Раз вы так считаете, генерал, то отдавайте приказы. Только я думаю, что некоторым пушкам стоит продолжать наносить беспокоящий огонь, дабы в горячие карельские головы не пришла идея контратаковать. Возможно, следует сразу переправлять и лёгкие пушки, дабы начать стрельбу картечью, как только появится возможность.

— Враг может рискнуть начать атаку, дабы их захватить.

— Вы же тут командующий, генерал, — посмотрел я на Платова. — Вам и решать. Время уже перевалило за полдень, так что надо поспешить сделать как можно больше до наступления ночи.

Мне стало немного жаль Степана Алексеевича, поскольку он разрывался между привычными методами ведения войны и советами, коими невозможно пренебречь. Впрочем, если уж выбранным мною генералам не получится подстроиться под новую тактику, то дела плохи. Посмотрим… Всё ещё только начинается.

Впрочем, генерал на самом деле не зря считается одним из лучших, в чём я начал убеждаться почти сразу. Он не только отдал команду о переправе, но и послал подкрепление тем трём ротам, что ушли дальше. Не забыл Платов и о начале полноценного окружении города и даже отправил в обход те две тяжёлые пушки, что вряд ли получится сейчас перетащить с через реку. Мне очень хотелось, чтобы наше войско закрепилось вокруг Сортавалы к вечеру, но на её стенах стояли орудия, и было до конца непонятно, на какую дальность они могут стрелять.