Я осознанно выстроил вокруг себя стену, но ты, Лей, каким-то непостижимым образом расковырял в ней приличный кусок и я почувствовал, что чего-то в жизни недополучаю! –Рассуждения и интонации Заруха были на столько взрослыми, что у меня даже мурашки побежали по телу. - Я видел как ты себя ведешь с окружающими! Видел, как они тянутся к тебе и видел, что с тем же Ромичем вас связывает самая настоящая дружба. Одно то, как ты поделился с ним пищей тогда на площади! Даже не задумываясь, что этот жест означает полное доверие как с твоей, так и с его стороны! Вы пообщались лишь глазами и все! Это вышло так естественно, что было совершенно понятно, что для вас обоих это в порядке вещей! Ты не представляешь, как в тот момент я завидовал вам обоим!
Мне с какой-то непостижимой ранее мстительностью захотелось доказать Ромичу, Нариму, да всем вокруг, что ты самый обычный маленький никчемный мальчишка! Захотелось, чтобы они разочаровались в тебе и перестали смотреть так… так… так, как смотрят! Именно поэтому я настоял на твоем выступлении там, на площади. – Зарух ненадолго умолк. А потом совсем тихо продолжил. – Я сразу же пожалел об этом. Не знаю, что на меня тогда нашло, но и отменить своего желания я не смог, иначе что же я тогда за принц: то желаю, то не желаю. И знаешь, что самое интересно? – В темноте комнаты раздался его невеселый смешок. – Люди действительно стали смотреть по-другому, но не на тебя, а на меня. Только я привык и к неприязненным взглядам и шепоткам за спиной. Но смириться с тем, что поменялось именно твое отношение и Нарима почему-то не мог. Как дурак, решил тебе подарить перстень, думал, что выйдет как со всеми и после такого знака внимания все вернется, как было. Но ты прав, дружба – это не коммерческие отношения. Пожалуй, я только сейчас по-настоящему это понял. – Зарух умолк, явно собираясь с мыслями. – Я не умею просить прощения, Лей, никогда этого не делал и делать не буду. Но я умею признавать свои ошибки.
Зарух умолк, явно сказав все, что хотел.
- Я давно не держу на тебя зла. – Решила ответить я.
- Так почему не перестал обзывать высочеством? – Тут же поинтересовался он в ответ. При чем так быстро, будто только и ждал этого.
- Не знаю. – Растерялась я. – Возможно, мне нужен был этот разговор, чтобы все вернулось на круги своя?
Больше мы этим вечером не говорили, однако каждый чувствовал, что стал друг к другу намного ближе, а я поняла, что быть принцем очень нелегкая ноша, по крайней мере в султанате.
В дальнейшем наше путешествие проходило довольно спокойно и до Марлема, близ которого располагалась ТУШка и университет, мы добрались даже с опережением графика.
Ранее в таких больших городах в этом мире мне бывать не приходилось и меня неприятно удивила вонь, что стояла на его окраине. Однако, по мере продвижения вглубь, оказалось, что этот недостаток исчезает, и в силу вступают те же законы по уничтожению отходов жизнедеятельности, что и в предыдущем городе. И это несказанно радовало, так как мне совсем не хотелось, чтобы какой-нибудь местный житель вылил мне на голову помои, как это было в средневековом Париже. Ходит байка, хотя, может, и не байка вовсе, что широкополые шляпы для мужчин были изобретены именно, как средство борьбы с такой напастью. И когда кто-нибудь выливал в окно ночной горшок на голову прохожего, то его содержимое просто стекало на мостовую по шляпе.
А вообще, я поняла, что путешествовать в караване очень удобно. Все возникающие проблемы с различными пошлинами на въезд, едой, ночевкой, охраной и другими мелочами, связанными с поездкой, решают за тебя. Сама я, без должного опыта, вряд ли смогла бы добраться с таким комфортом, и гложат меня сомнения, что у профа с Ромичем получилось бы намного лучше.
Так как профессор долгое время был старожилом Марлема, потому что более двадцати лет преподавал в Тализийском университете, то знал все местные гостиные дворы и рассказал Фахриму о самом, с его точки зрения, приличном. Разумеется, за столько лет его отсутствия многое могло измениться, но профессор не терял уверенности, что все осталось прежним. Создавалось впечатления, что после того, как мы проехали ворота города, он скинул десяток лет и буквально зарядился энергией! Видимо, жизнь у него здесь была интересная и насыщенная раз этот город так хорошо на него влияет.
Сам университет, как и школа, располагались в часе ходьбы от города и были очень закрытыми заведениями, что не мешало им быть одним из самых важных источников богатства города, так как не смотря на всю закрытость, и профессора, и его студиозусы, и даже школяры в момент приезда их родственников, тратили немалые деньги, обеспечивая благосостояние горожан.
Профессор рассказывал, что сам замок, в котором и располагаются эти два заведения, очень велик и занимает всю вершину большого высокого холма, и с северной стороны его прекрасно видно даже у стен города.
Большая часть строения является университетом, а школа, надежно отделенная от основного здания, занимает лишь одну башню из пяти и часть двора. Такая сравнительно небольшая площадь школы обусловлена тем, что многие высокородные родители предпочитают обучать свое чадо дома, отпуская его в большой свет лишь после совершеннолетия, которое у мальчиков наступает в шестнадцать, а у девочек… у девочек оно наступает лет с тринадцати. Утешает одно: в пересчете на земные мерки этот возраст равен примерно пятнадцати с половиной годам. Это объясняется тем, что не смотря на практически полное соответствие количества часов в сутках, месяцев в году и даже секунд в минуте, каждый месяц длится на 5 дней дольше. Учись я на физика или увлекайся астрономией то, наверное, смогла бы объяснить это явление, но чего нет, того нет. Поэтому приходится принимать к сведению местные реалии и просто жить. Вот и получается, что за год набегает практически два месяца сверх земных. Поначалу я как-то даже не обратила на это внимания, ужасаясь местным нравам, но, поразмыслив, пришла к выводу, что все не так страшно, как мне поначалу показалось. По крайней мере на той же Земле в средние века все было гораздо печальней с точки зрения современного человека.
Гостиный двор с «оригинальным» названием «Жареный цыпленок» оказался действительно очень респектабельным заведением, и так как мы приехали практически за месяц до официального приема в школу, то свободных комнат оказалось достаточно, чтобы разместить всех с комфортом. Самое приятное, что на этот раз мне досталась отдельная комната и на этом настоял профессор, за что спасибо ему огромное, все таки мне хотелось уединения и элементарной возможности спокойно помыться, чего я была лишена уже долгое время. Этого нельзя было сказать о Нариме, которого Фахрим все также поселил с принцем, так как ему все еще нужен был личный слуга, функции которого частично и исполнял мальчик. Но покои принца в этот раз состояли из двух комнат и даже небольшой умывальни, поэтому мальчики разместились с комфортом. Что радует, Зарух не злоупотреблял помощью Нарима, а за время поездки его поведение хоть и не претерпело каких-то разительных перемен, однако, отношение к нам с Наримом стало более доверительным и уже походило на дружеское.
Как сказал профессор, в школе никаких слуг ни у кого не было. Если были деньги и желание, то школяры и студиозусы нанимали прачек в городе, которые два раз в неделю приходили за грязным бельем к воротам замка. А, так как в основном там учились дети богатых или очень богатых людей, то у прачек всегда было достаточно работы. С уборкой комнат дело обстояло сложнее, так как руководство после нескольких очень неприятных прецедентов перестало нанимать обслуживающий персонал для общежитий обучающихся, и чаще всего в данном вопросе процветала своеобразная социальная дедовщина, то есть более знатные и богатые эксплуатировали менее знатных и богатых. Ведь не смотря на все кажущееся равенство, которое пропагандировалось в школе и университете, каждый знал, что в будущем они вырастут, и это самое будущее во многом может зависеть от тех благородных, что сейчас учатся с ними бок о бок. Но там тоже были нюансы, связанные с тем, что обучающиеся были из разных стран. В данном случае сложнее всего приходилось самородкам из народа. Профессор сетовал, что, подчас, мальчишкам приходилось очень тяжело, но что-либо сделать никто был не в силах. Не приставлять же к каждому такому по охраннику или опекуну!
