— За что же тогда будут умирать наши солдаты? Вы всегда говорили, что их надо беречь.

— Так они погибать и не будут! От нашей северной границы до Карельского пролива почти никаких их войск нет, так как почти все роты находятся на границе с гётами. Наши солдаты просто совершат пешую прогулку до пролива и встанут. Возможно, пару раз из пушек пальнут для острастки, не более.

— Вы так говорите, сын наш, будто с пифией общались, и она всё подробно объяснила.

— Не исключено, — улыбнулся я. — Значит, вы поддерживаете?

— Ещё неизвестно что гётский король решит, — ответила Елена Седьмая, но, подумав немного, согласилась.

оСвейский посол барон Гуннар Арриксон прибыл на следующий день. Высокий и в меру мускулистый, он вполне мог подойти на роль пирата Солёного моря, если бы не строгий тёмный североевропейский костюм, давно растерявший самобытные скандинавские черты.

— Проходите! — сделал я приглашающий жест рукой, когда посол, откланявшись, выпрямился. — Садитесь, в ногах правды нет.

Мужчина на какое-то время подзавис, пытаясь понять услышанное, но быстро отмер и удобно разместился на диванчике.

— Мы живём в сложное время, барон, — начал я издалека. — Ситуация в Европе меняется чуть ли не каждый месяц, бросая вызов всем монархам. То, что вчера казалось само собой разумеющимся, сегодня кажется странным, а завтра — неприемлемым. Те, кто вчера всеми силами стремились к мирному сосуществованию, завтра пойдут войной на соседа.

— Войной? — посол правильно уловил направление разговора.

— Да, вооружённое решение экономических проблем на данный момент является наиболее эффективным средством агрессивной дипломатии. Ваши соседи в лице датчан и гётов стараются выжать максимум из той географии, в которой пришлось жить, а наши соседи поляндцы с неуклюжим гонором разрываются между Сциллой и Харибдой в тайном желании как можно дороже продаться, чтобы после в очередной раз обмануть доверчивого покупателя.

— Позволю себе заметить, что эта метафора Вашего Величия весьма любопытна.

— Думаю, что мои последующие слова дадут куда большую пищу для размышлений. Сложившаяся ситуация в Солёном море мне представляется ненормальной и крайне опасной. Мы, — в данном случае я говорю о наших двух государствах, — зависим от спесивости двух монархов, слишком много о себе возомнивших. Да, не в наших силах расширить Датские проливы для свободного плавания, поскольку для этого потребуется опустить в морскую пучину несколько больших островов, и человек далеко не всесилен. Боги могли бы нам помочь, но они редко вмешиваются в земные проблемы.

Гуннар Арриксон слушал предельно внимательное, и его чутьё опытного дипломата подсказывало, что сейчас поступит важное предложение.

— Поэтому, — продолжил я, — следует пойти более простым путём: раз невозможно удалить часть суши, то можно попытаться удалить с этой суши некоторых личностей, мешающих огромному множеству людей жить нормально.

— Звучит логично, — ответил посол. — Вот только те личности обладают значительной властью и силами.

— На каждого сильного всегда найдётся более сильный. Если же силы приблизительно равны, то можно попытаться откусывать понемногу. Так даже будет полезнее для желудка, поскольку он сможет всё благополучно переварить, хотя и за больший промежуток времени.

— И какой именно кусочек пирога предлагает откусить Ваше Величие?

— Тот, что давно находится между нами из-за нелепой исторической иронии — Королевство Карелия.

Вот тут свею не удалось сдержать эмоции, и он громко сглотнул:

— Даже так?!

— Да. До той поры, пока их король вёл себя относительно нейтрально, я и императрица Елена Седьмая не видели никаких препятствий для добрососедства. Но относительно недавно Тапио-Укко решил, что он не только по имени, но и по своей природе является королём бурых медведей и правителем бескрайнего северного леса. А, как вы знаете, двух королей бурых медведей и двух правителей бескрайнего северного леса быть не может.

Лёгкая улыбка мелькнула на губах посла. Он конечно же знает мифологию восточного соседа, и неожиданный каламбур явно пришёлся свею по вкусу:

— Карелия является довольно малонаселённым королевством, чьи подданные частично живут на берегах многочисленных озёр и частично в труднопроходимых лесах. Будет несколько затруднительно моей морской державе присоединить такую территорию.

— Следует учитывать особенности карельской географии, поскольку необдуманная и долгая затяжная война, имеющая целью контролировать все земли, приведёт к печальным последствиям. К счастью, мы находимся в Европе, чья военная стратегия всегда строилась вокруг захвата столицы. Достаточно взять два самых больших укрепления — Островной Замок и Корелу — и не допускать к побережью третьи силы.

— Побережье является самой густонаселённой территорией, — заметил свей. — Хорошо, что король Тапио-Укко только планирует развивать внутренние земли севернее небольших городов Саво и Сортавала.

— И очень хорошо, что только планирует. Кстати, Сортавалу взять сможем и мы, поскольку от нашей границы недалеко. К тому же чуть южнее расположенный Анус в любом случае будем к себе присоединять. — улыбнулся я. — Как думаете, что ответит на предложение повоевать ваш государь?

— Многое зависит от плана, в котором будет прописано, кто и что должен делать, а так же что в конечном итоге получит.

— Поскольку относительно густонаселённые земли Свейского королевства находятся в непосредственной близости к Карелии, логично предположить, что на долю вашей армии придутся самые важные боевые действия. И, конечно же, и приз тоже должен быть больше, — добавил я и увидел, как разглаживаются мышцы на лице посла. — России Карелия сама по себе не очень интересна, поскольку зело далека от столицы. Да, какие-то южные территории мы хотим прибрать, чтобы обезопасить проход кораблей из Солёного моря в наши внутренние воды, но в целом всё обсуждаемо.

— Но гёты и датчане вряд ли останутся безучастно смотреть на эту военную компанию против их младшего политического союзника. Ведь всем известно, что Карелия им нужна как раздражитель Российской империи, контролирующая водный путь из Европы к реке Волга, а на большее она и неспособна.

— Конечно! Но если всё сделать, не привлекая внимания, то есть как можно секретнее, то они просто не успеют, а потом будет поздно. К сожалению, у моего государства весьма малочисленный флот, но часть сил датчан и гётов он сможет сковать.

— Я сегодня же напишу своему королю об этом предложении, — ответил Гуннар Арриксон.

— Замечательно! — кивнул я. — Если мы сможем начать менее через год, то будет очень хорошо. Главное, сделать всё возможное для скрытности.

— Но мне потребуется описать как можно больше деталей, чтобы драгоценное время не тратилось на переписку.

— Думаю, что открытость между союзниками является залогом доверия. Поэтому сразу скажу, что будущая граница между вашим и моим государством должна проходить по Карельскому проливу и вблизи северных побережий больших озёр: Нево и Онежского. Как видите, я на многое не претендую, так как присоединяемая к Империи территория Карельского перешейка с прилегающими островами довольно небольшая.

По слабой мимике посла стало видно, что он удивился таким скромным запросам, и я продолжил:

— Но есть ещё несколько мест, которое хочу видеть российским.

Гуннар Арриксон снова чуть напрягся, и после моего знака подошёл к столу, на котором разложена большая карта южной части Карелии:

— Нам нужен Ретусари, — я ткнул в остров Котлин. — Будущая водная граница между нашими государствами будет проходить севернее и вот этих трёх пустынных островов, и подходить к острову Сурисари, известному вам как Гохланд.

— Вы его тоже хотите увидеть в составе Российской Империи, — насторожился посол.

— Хотелось бы, но это обсуждаемо. Дальше на западе, где никаких островов уже нет, водная граница совпадает с существующей, проходя по середине залива, что и логично.