— Дворянская честь… — сделал попытку торговаться граф, чем сумел меня почти раздосадовать.

— Вы ничего не сможете сделать, поскольку юноша, именуемый себя сыном короля Хлодвига Тридцатого, находится под стражей и не может покинуть отведённого ему помещения до конца расследования его претензий на оговорённое родство с погибшим франкским монархом. Сие дознание может продолжаться и год, и два. Не исключено, что по прошествии многих лет он окончит свою жизнь в петле на шее как самозванец. Это моё слово!

Я встал, и Шувалову тоже пришлось подняться с кресла.

— Если же станет известно, ко всей этой истории сей юноша не причастен, то кое-кто будет сурово наказан, как хулитель личного гостя императрицы. Я же жду вашего слова, что вы меня поняли, и никаких претензий не будете и далее предъявлять. Оговоренные бумаги получите с нарочным в самое ближайшее время.

Плечи графа опустились, и он уже не напоминал того уверенного в себе мужчину, вошедшего в мой кабинет менее как полчаса назад.

— Сын наш, вам удалось решить щекотливую проблему?

— Да, маман, хотя сие и не было просто. В будущем прошу не действовать так неосмотрительно и не проявлять благорасположение к первому встречному. Наша позиция не очень устойчива, и любая оплошность может быть обращена против императорской фамилии.

— Значит, вы освободите Теодориха из-под заключения?

— Он не заключённый, а задержанный. Ведутся следственные мероприятия, и до их окончания его свобода будет ограничена. Надеюсь, это научит его впредь быть осмотрительным и огораживать себя от возможности столь грубого шантажа.

— Благодарю вас, сын, — ответила Елена Седьмая. — Хотя это не совсем то, на что мы рассчитывали.

— Мне пришлось взять некоторые обязательства перед графом Шуваловым, и это совсем не то, на что я рассчитывал.

Маман лишь поджала губы. Ничего, пусть не строит из себя пострадавшую сторону. Впредь будет осторожнее проявлять свои эмоции.

— Ты уже начал распределять должности в будущем штате нашей дочери? — подозрительно посмотрела на меня Ханна.

— Почему бы и нет? — я не желал оправдываться. — Что в этом удивительного? Это дворцовая политика и император должен ею дирижировать, а не плыть по течению. Неужели великий кахан поступил бы иначе?

Теперь и супруга закусила губу. А вот нечего пытаться высказывать мне претензии! Я понимаю, что европейские культуры предоставляют женщинам больше прав, по сравнению с той же хазарской, но и в них слабый пол не может явно указывать супругу, что ему делать или не делать.

К счастью, Ханна быстро вернулась к реальности, и не подумав на меня долого дуться. Всё-таки восточное воспитание имеет свои положительные стороны, и после попыток проверить who is who, она быстро и с готовностью сдавалась.

— Значит, Теодорих будет сидеть под стражей?

— Будет, — кивнул я. — В любом случае пришлось бы попытаться установить его личность, поскольку неправильно давать разгуливать по дворцу неизвестным личностям. И это вопрос не личной антипатии, как ты понимаешь. Мы сейчас многим, как кость в горле, и под видом несчастного и обездоленного парня может скрываться наёмный убийца. Враги не дремлют и готовят нам множество ловушек. Вот, к примеру, что сейчас происходит у наших соседей…

И я принялся рассказывать о неожиданном и странном турне принцев крови в Поляндию и Жемайтию. Не то, чтобы мне хотелось посвящать супругу во все тонкости международной жизни, но вдруг в процессе ознакомления всплывут частности, прежде кажущиеся незначительными. Да и Ханна имеет какой-никакой опыт в подобных вопросах, пусть он многим и кажется смешным.

***

Начались холода и выходить из дворца не хотелось. Переделав все важные дела, я всё-таки уселся за указ, корректирующий дуэльную практику. В отличие от многих европейских государей, безрезультатно запрещающим дуэли, в результате которых гибло множество дворян, мне представлялось правильным лишь сильно ограничить эту практику. К примеру, запретить убийство и калечение противника, за что полагалась петля, — позорная для дворянина казнь. Не можешь лишь ранить — не берись за оружие.

Если посчитавшая себя оскорблённой сторона не сможет лично принять участие в дуэле, то будет дозволено выставить вместо себя родственника — двоюродного или троюродного брата, дядю или их сыновей. Да и то при условии, что они проживают в той же губернии или в соседней. Наём бретёров предложу строго запретить, и организатор сего безобразие отравится в тюрьму на три года, а бретёр — на пять лет. Не может род защитить свою честь — так кто в этом виноват? На дуэли должны будут присутствовать представители правоохранительных служб или офицеры, в чьи обязанности будут входить арест нарушителей. Если же они этого не сделают, то сами подвергнутся наказанию. Хочется надеяться, что подобные ограничения снизят желание затевать ссоры и бросаться перчатками направо и налево.

Кто-то может сказать, что проще запретить дуэли, но я с этим не соглашусь. Любой человек должен знать, что его неосторожные слова могут иметь последствия, за которые придётся отвечать. Даже если таковой буян получит лишь рану, то и это может произвести серьёзный воспитательный эффект, а постоянно позориться, проигрывая одну дуэль за другой — прямой путь к остракизму.

Разъяснение обновлённого регламента проведения дуэлей было встречено с пониманием значительной частью населения. Земледельцам он был вообще безразличен, а многие горожане уже давно устали от выходок дворян и их частых ссор, поскольку высшее сословие чаще всего и резвилось в крупных населённых пунктах. Сами обладатели голубой крови в своих мнениях разделились. Как ни странно, громче всего возмущались дуэльными ограничениями те, кто редко брал холодное оружие в руки. Оно и не удивительно, ибо чаще всего такие люди и пользовались услугами бретёров, деньгами откупаясь от необходимости думать о собственных ранах и ещё более неприятных делах. Мерзкие людишки с такой же мерзкой душонкой!

Граф Шувалов отозвал-таки свою жалобу и более мне на глаза не показывался. Интересно, сам ли он заварил всю эту кашу в надежде породниться с высшей европейской знатью в лице мальчишки, пусть даже и живущего теперь без всякой надежды на корону, или сама молодёжь действительно зашла в своих любовных интрижках слишком далеко? Мне теперь это почти без интереса, но узнать подробности не откажусь. Всё-таки граф — не безземельный дворянин и когда-нибудь да снова появится на горизонте. До его же дочери мне и дела нет, ибо сама во всём виновата, дурёха.

Теодорих, как его называли почти открыто, пока сидел спокойно в отведённых комнатах. Долго же ему там ещё находиться, но моей вины в сём нет. Вот только если он и в самом деле принц, то об этом дойдёт весть до королей Австразии и Нейстрии, и придётся ждать если не послов с неудобными вопросами, то засланных киллеров. Ладно, будет день — будет и пища. Следовательно, совершенно незачем пугаться раньше времени.

А вот с ситуацией в Жемайтии далеко не всё ещё понятно, и мне пришлось с согласия Елены Седьмой дать указание ротам, расквартированным в губерниях, соседних с украинными, готовиться покидать зимние квартиры и подыскивать себе к лету места поблизости от соседнего государства.

Если с двумя основными направлениями — города Волный и Рига — вопросов не возникало, поскольку путь до них, как правило, проходил вдоль рек, текущих на запад в Солёное море, то в северной части Жемайтии, реки текут почти параллельно меридианам, и это представляет значительное затруднение для передвижения войск. В общем счёте, на этой чужой пока для нас территории требуется пересечь не менее двух десятков рек, если идти вдоль побережья с востока на запад. И не факт, что там будут мосты, способные выдержать передвижения нескольких тысяч воинов и сопровождающие их обозы. Не стоит забывать и о многих болотах, обходить которые ещё та задача.