— Большинство моих агентов затаилось до особого приказа, и они ждут возобновления своей деятельности.

— Вот как?.. — начал я. — И почему я должен всему этому верить? И какова причина взять на службу именно вас после того, как король Сигизмунд погиб при самых позорных обстоятельствах?

— Прошу Ваше Величество продолжить беседу в другом, не прослушиваемом месте. Это может быть как подземная тюрьма, так и комната, известная под названием «Зелёная веранда». Там всего одна стена, так что беспокоиться о чужих ушах нет причин. Я дам себя связать, для предупреждения всяческих опасений, — чуть улыбнулся мужчина.

— Хорошо, — я неожиданно для самого себя согласился и дал знак статс-секретарю позвать лейб-гвардейцев для сопровождения.

История, поведанная более чем странным незнакомцем, не представляла чего-то удивительного.

Бронис Кгелейв был вторым сыном рижского купца, и этот факт вносил определённую степень свободы в его жизнь. Нет, о праздности и речи не могло идти, но парню нередко удавалось посещать с отцом другие земли, пока старший брат в качестве наследника осваивал нелёгкую науку бухгалтерского учёта. За несколько лет Бронис не только умудрился выучить два европейских языка, но и обзавёлся собственным независимым взглядом на свою дальнейшую жизнь, но помогать отцу приходилось чаще, чем развлекаться, и в один из многочисленных дней пребывания в лавке, с ним познакомился один человек, предложивший за деньги делиться информацией о мире рижских купцов. Так младший Кгелейв стал незаметно для себя работать на внутреннюю разведку короля Сигизмунда. Со временем парень получил некоторое признание, и его уже напрямую пригласили на секретную службу.

За пять последующих лет Бронис освоился со многими премудростями нового ремесла и умудрился даже разработать парочку ранее неизвестных, став авторитетным членом конторы, как между собой агенты называли тайную организацию. Последующие повышения по службе стали восприниматься им как должные, пока Сигизмунд не утвердил купеческого сына главой внутренней и внешней разведки после одной провальной операции, подорвавшей мнение монарха о верхушке спецслужбы.

Фраза тайная организация звучит внушительно, но на деле это была относительно небольшая группа людей, от души преданная своему монарху. Кгелейв взялся за новую работу со всей серьёзностью и сумел за последующие десять лет увеличить численность конторы раз в семь-восемь раз, что являлось для него особым предметом гордости.

Последние годы службы омрачились изменением в поведении короля, — он стал часто раздражаться и, даже, забываться. Бронис даже постарался выяснить причину, но ничего не получилось. К тому же многие не без основания предполагали, что это просто возрастные изменения, хотя Сигизмунду было всего пятьдесят.

Вторым звоночком являлось неожиданное сближение с едомеями, сумевшими убедить короля разрешить веру в Баала во всём королевстве. Аристократы, как ни странно, проявили определённое любопытство к новой религии, и через год Сигизмунд Заячья Лапа, как его называли за глаза, подписал указ, ставший причиной падения.

— …Остальное Вашему Величеству известно в общих чертах, — закончил свою историю мужчина.

— Из услышанного я могу сделать вывод о явном бессилии возглавляемой вами организации, — подытожил я рассказ. — Вы не просчитали возможные риски, связанные с принятием указа о новой религии. Вы не смогли защитить жизнь монарха. Так какую пользу вы можете принести мне?

— Да, внешне всё выглядит именно так, — согласился Бронис Кгелейв. — Я слишком поздно начал приходить к пониманию причины происходящих изменений в поведении короля Сигизмунда. Его, скорее всего, опаивали.

— Неужели никто предварительно не пробовал еду, подаваемую монарху? — я не поверил услышанному.

— Некоторые препараты имеют накапливаемый эффект. При случайном употреблении они безвредны, но после длительного применения начинают проявлять свои негативные свойства. В вино и, возможно, в еду добавлялось некое вещество, действующее на рассудок, благодаря чему король постепенно становился раздражительным и внушаемым. Не исключаю, что отрава была не одна, а несколько, причём усиливающих друг друга.

— Допустим, — ответил я. — А как тогда объясните тот факт, что короля убили, проникнув через окно.

— Король умер от отравления часом раньше, — со вздохом ответил Бронис Кгелейв. — Я лично присутствовал при агонии, и мне показалось, что напал на след убийцы. Я немедленно покинул замок вместе со своими подчинёнными, надеясь настигнуть злодея. Когда же вернулся, то все уже поверили в версию проникновения извне, несмотря на то, что не я один видел закрытое окно.

— Кто-то из сообщников остался в замке и повёл всех по ложному следу? — предположил я.

— Возможно, что так оно и было, — Кгелейв до сих пор казался удручённым прошедшими событиями. — Я же не видел смысла говорить о своих наблюдениях, поскольку монарх всё равно мёртв.

— Допустим… — согласился я. — Допустим, я поверил рассказу. Но его можно просто придумать. Должны быть представлены неопровержимые доказательства вашего притязания на должность начальника секретной службы.

— Это легко сделать, — собеседник видимо расслабился. — Во дворце имеется несколько тайников, содержимое которых я могу перечислить прямо сейчас. Там хранятся бумаги, и сравнение почерков укажет на моё авторство. В столице имеются два дома, принадлежащие конторе. Дополнительно я могу рассказать об известных мне людях, имеющих зуб на короля. Кое-кто из них даже находится в местном подземелье.

— Допустим. Но почему я должен верить, что вы и ваши люди будут работать на меня с не меньшей отдачей, чем на прежнего короля? Я не говорю о том, что вы его не уберегли… — моя рука остановила уже открывшего рот Брониса. — Я говорю о доверии.

— Ваше Величество полностью право, но я никак не могу заставить поверить мне. Вы или примете моё предложение или нет. Если первое, то я приложу все усилия, дабы заслужить доверие. Ежели нет, то распущу контору и уеду из Жемайтии, если на то будет разрешение, или останусь и буду вести жизнь обычного человека.

— Я могу предложить третий вариант: заключение в подземелье.

— Насколько я знаю Ваше Величество, вы этого не сделаете, — неожиданно ответил Кгелейв. — За несколько предыдущих лет мне удалось собрать о вас немало сведений, и все они указывают на прагматичность и бесстрастность большинства ваших деяний. Конечно, всякое может случиться, но Ваше Величество не отдаст приказ просто так мучить невиновного человека.

— Мне бы хотелось взглянуть на упомянутые бумаги, — после долгого раздумья промолвил я.

— Да, конечно. В любое время.

— Мне нужно подумать. Пока же вам придётся провести некоторое время под охраной в соседней комнате.

— Я готов, — улыбнулся Бронис Кгелейв.

— Что скажете, Василий Трофимович? — спросил я наконец, когда мы со статс-секретарём остались одни.

— Я поражён и в недоумении, — развёл руками мужчина. — Весь мой жизненный опыт вопиет, что его следует упрятать в подземелье

— Опыт… А разум?

— Разум? Он или прожжённый авантюрист, подобно гениальному шахматисту просчитавший все возможные ходы партии и приготовивший хитрые пути для отхода, или сравнительно честный человек, искренне предложивший свои услуги.

— Да, наверное. Вопрос лишь в том, какой из двух вариантов верный.

— Возможно, что оба.

— Если это блеф, то он разыгран блестяще. Вот только ставка сейчас не деньги, а жизнь. Нужно быть слишком рисковым игроком, чтобы начать такую партию.

Сольский молчал и нечего не предлагал. Ну, да. Окончательное же решение за мной.

— Хорошо… Я ему верю. Пусть гвардейцы приведут Кгелейва.

Мужчина вошёл и устремил на меня свой испытующий взгляд.

— Наступила очередь открытия тайников, — с улыбкой промолвил я.