— Будет сделано, Ваше Величие!

— Раз вы всё поняли, то перейдём к нашим южным землям. В ближайшее время в Булгарии может начаться междоусобная война, да и мор добавляет множество неприятностей, так сказать. Не исключено, что Империя хоть немного, но расширится в том направлении. Никто не знает, когда это случится и случится ли вообще, но заранее обдумать не мешает.

— О булгарских землях?! — удивился первосвященник. — Если Империя сдвинет южную границу к югу, то на новых землях тоже начнём возводить храмы. Или Ваше Величие желает оставить всё как есть? Как и на бывших карельских землях?

— Это правильный вопрос! И ответом на него будет однозначное «нет». На новых землях нельзя потворствовать вере в Великое Небо. Наоборот, следует всемерно насаживать веру в олимпийских богов, дабы избавиться от тенгрианства за самое короткое время. Если булгары захотят проживать в Империи и жить по-старинке, то с небольшими оговорками пусть так и будет. Но не в религиозном вопросе, дабы они не продолжали видеть в жителях Булгарии своих единоверцев. Понимаете, Аввакум Николаевич?

— Не совсем, Ваше Величие. Могу я попросить пояснить эти слова?

— Пояснить мне несложно. Хотя карелы и говорят на ином языке, и имеют отличный уклад жизни по сравнению с русским, но они, как и их ближайшие предки, не представляют даже гипотетическую угрозу для Империи. Да, разделение на религиозной почве могут быть, но существенных предпосылок для сего нет. В случае с булгарами мы имеем иную картину. Вот я и хочу с помощью религии изменить в новых подданных хоть что-то, дабы спокойная жизнь началась как можно раньше.

— Думаю, что я понянимаю Ваше Величие, — ответил первосвященник. — Приняв веру в олимпийских богов, булгары покажут, что они лояльные подданные Империи и ждать от них вражды не стоит.

— Именно так, — улыбнулся я.

— Ежели булгары откажутся принимать новую веру?

— Насильно заставлять не следует, конечно, но придётся найти священников, имеющих дар убеждения, и такой мягкой силой побудить к изменениям. В принципе, мне подойдёт любое изменение, а не лишь религиозное. Уральские племена, к примеру, почти те же самые тенгрианцы, но имеют иной уклад жизни, чем булгары. Я лишь хочу, чтобы одни булгары чем-то отличались от других. Кстати, мои слова о мягкой силе в полной мере относятся и ко всем подданным Империи. Чем больше окажется объединяющих факторов, тем лучше, хотя, конечно, общая религия не панацея от разъединения. Так что присаживайтесь и давайте поговорим, что вы можете сделать для распространения веры в Империи.

— Поскольку Ваши Величия сильно ограничили возможности финансирования храмов, то мы выживаем, как можем, — попытался надавить на жалость Аввакум. — Времена сейчас зело неблагоприятственные и…

— Ах, оставьте, — отмахнулся я, нисколько не заботясь, как это выглядит со стороны, потому что давно уже понял, что чем проще общаюсь с первосвященником, тем меньше ему удаётся мною манипулировать. — Вы заботитесь о храмах, а я обо всём государстве. В религиозной ситуации, наблюдаемой в Империи моей вины нет. Более того, я пытаюсь упрочить положение жрецов. Вот только не за счёт бюджета, а за счёт сил самих служителей. И знаете, вижу, что люди за последний год стали более расположены думать о высших силах.

— Мы стараемся, — попытался приосаниться первосвященник.

— Раз стараетесь, раз видите в этом необходимость, то хочу предложить своеобразную реформацию эллинской религии.

— Реформацию?! Простите, Ваше Величие, это как? Нашей вере многие тысячи лет и будь нужда в исправлении, то оно уже произошло бы. На какие ошибки вы желаете указать?

— Я понимаю слово реформация не в смысле исправления, а как преобразование. Причём не веры, а служения жрецов. Помните, вы как-то сказали, что священники не обязаны быть моральным ориентиром.

По ошарашенному виду Аввакума стало ясно, что он не помнит. Хм… Может, я его спутал с кем-то другим? Возможно.

— Так вот, — продолжил я, — что если они в дополнению к жертвоприношениям и молитвам попытаются, в меру дарования, конечно, заняться… э-э-э… душепопечительством?

— Душе… Чего?!

— Душепопечением. Помощью людям, испытывающим духовные страдания в разных проявлениях. Проявляться сие может в частных беседах с целью выяснить проблему, навалившуюся на человека, и её последующее решение.

— Могу ли я попросить Ваше Величие пояснить сказанное примером?

— Это может быть похоже на то, как сын приходит к отцу с вопросами духовного или нравственного содержания: что такое хорошо и что такое плохо или как поступить в ситуации, когда некто пытается принудить сделать то, что считаешь неправильным. Не следует ли чаще думать о своих нуждах, чем о бедах других людях…

— Простите, Ваше Величие, но какой в этом прок самим священникам?

— Так доверительные беседы установят особую связь, и простые люди станут видеть в жрецах не просто посредников между ними и богами, но и кладезем мудрости и наставничества, что, без сомнения, положительно повлияет на сумму пожертвований.

— Ах, вот оно как!..

Неожиданно для нас, беседа продолжилась до самого обеда, и первосвященник ушёл от меня в полном смятении чувств, дав обещание хорошенько поразмышлять об услышанном. Чудеса! Вот как можно побудить чиновника думать о людях! Интересно, что в конечном итоге получится?

Время неумолимо приближалось к юбилейному благодарственному балу, а я так не мог понять, отчего дела по прогрессорству пошли в гору? Вроде бы я резко не поумнел и продолжаю мыслить в почти тех же категориях, что и с момента попаданства, но почти застойные годы сменились вполне позитивным развитием если не всех сфер деятельности, то многих.

В первую очередь это касается химического производства под руководством Лина и экспериментального цеха Теслы, в каждом их которых имеется по десятку грамотных помощников, могущих лет через пять или десять если не сменить своих начальников, то составить вполне зримую конкуренцию. Как фармакологическая мануфактура, так и пороховая выдают нужную продукцию и даже наращивают мощности. Конечно, без постоянных денежных вливаний никак не обойтись, но средства на развитие производств уже давно поступают только из прибыли, а она каждый квартал подымается на пять или даже десять процентов!

Бумажная мануфактура приносит тоже неплохие деньги, хотя перспективы ещё не столь радужные. Ведь количество грамотных людей в Империи сравнительно невелико, несмотря на все мои старания по открытию новых школ. Впрочем, как говорил один далеко не однозначный политический деятель: «про́цесс пошёл!» Да, многие проекты уже давно запущены и главное сейчас не «на́чать», а развить и закрепить во всех губерниях.

К сожалению, некоторые моменты, по-видимому, ещё долго останутся в категории «скорее плохо, чем нормально». Например, дороги. И дело даже не в том, что деньги так или иначе разворовывают несмотря на свирепствование всевозможных контролирующих структур, а, скорее, в необъятности государства, в котором просто невозможно за сколь либо обозримый срок сделать хоть что-то похожим на знаменитые ромейские дороги, без ремонта находящиеся на протяжении столетий во вполне приличном состоянии. И как только древние ромеи их строили?! Жаль, что в России нет ни одной, иначе можно было бы всё разобрать и понять принцип. Да, жаль, что раньше я этим не интересовался, считая чем-то абстрактным, что никогда не пригодится!

А вот что пошло на ура, так это строительство лесопилок в связке с водными или ветряными мельницами. Вот тут народ быстро понял пользу и подсчитал прибыль. Не удивлюсь, если к концу первой пятилетки мы не только догоним бывшую Фризию по числу мельниц, но и перегоним. Ха! Вот только печально известный советский лозунг я в этом мире использовать не буду, дабы будущие зубоскалы не язвили от души. Да и зачем побуждать людей, если очевидная польза всем видна?!