— Это все, конечно, хорошо, но ты подумала, что это за действие и что после этого произойдет?

Варя прищурилась.

— Вот и я говорю — надо еще подумать, — прервала я ее мысли. — А еще лучше — отправиться спать. За ночь многие вещи в голове встанут на место, и завтра мы с тобой примемся за работу с новыми силами и идеями.

— Да, Дуся, ты, как всегда, права, — наконец, вздохнула Варя, уступая. — Нам и правда не помешает отдых. Да и утро вечера мудренее.

А на следующий день мы-таки совершили прорыв!

Не знаю, как Варвара досидела до конца уроков, а я вся извелась. Да еще снова были вызваны портнихи подогнать для меня сшитое для бала платье.

А уж когда мы с Варей, наконец, смогли добраться до рубашек Сережки, то пропали для всех до самого вечера. Мы бы и дольше занимались изысканиями, если бы не маменька и мой режим.

— Евдокия! — с возмущением произнесла княгиня, когда вошла к нам с Варей в тренировочный зал для магии. Именно туда мы перешли сразу же, как записали и зарисовали информацию обо всех имевшиеся в наличии у Сережки рунах-оберегах. Мало ли как могли повести себя они при активации, поэтому мы посчитали необходимым проводить опыты в специально оборудованном для этих целей месте. — Я уже трех слуг к тебе посылала! Ты понимаешь, как для тебя важно соблюдать режим? — возмущалась она.

— Маменька… — не глядя на нее, прошептала — мой взгляд был прикован к тому, ЧТО у нас получилось. Я держала в руках только что изготовленный амулет с такой же руной, как на браслете Сережки, и активировала его при помощи своей магии. А потом, еще не отойдя от потрясения после того, как мы проверили его действие, обратилась в Варе: — А давай еще раз! А то я до сих пор поверить не могу! — благоговейно прошептала я.

— Давай! — точно с таким же выражением лица проговорила подруга и шарахнула по мне молнией.

Как и первый раз, атака была полностью поглощена изобретенным нами портативным щитом. Конечно, одной такой молнии вполне хватало, чтобы полностью его разрядить, и еще предстояло думать о вместительном накопителе, но у нас получилось!

Наше ликование прервал короткий вскрик маменьки. Я развернулась и вместо поздравлений и радостной улыбки на ее лице увидела, как женщина совсем не картинно падает в обморок. И, недоуменно глядя на нее, наконец, поняла, как все это выглядело со стороны. Никто ведь бедняжку не предупредил, что проводимый нами опыт безопасен!

— Маменька! — вырвалось у меня, и я подбежала к лежащей на полу княгине.

Варя сначала тоже была в полном ступоре, но у нее хватило соображения позвонить в колокольчик и вызвать на подмогу слуг. И в результате десятиминутного бедлама уже давно пришедшая в себя маменька оказалась в своей постели, переодетая и причесанная. Однако пережитое нервное потрясение не мешало ей меня отчитывать по полной программе. Конечно, я понимала, что виновата, но, судя по прочувствованной речи о моей безалаберности, бесчувственности и вообще, эта речь только набирала обороты, и это не могло не вгонять в тоску. Спас меня через пять минут непрерывных нотаций папенька, который привел с собой доктора. Тот тут же осмотрел княгиню и, посмотрев поверх своих круглых очков сначала на маменьку, а потом и на меня, выдал?

— Поликарп Харитонович, мне кажется, или у вас в семействе наметилась какая-то нездоровая тенденция? — Мы с маменькой отчего-то обе смутились. — Ну да ладно… — покачал он головой и снова взглянул на княгиню. — Что ж, тогда слушайте мои рекомендации…

…и перечислил целый список, который закончил тактичным замечанием о том, что ей не стоит слишком сильно увлекаться корсетами, которые, к сожалению, опять входят в моду.

Это замечание заставило мои глаза округлиться. А ведь и правда! Это я не носила корсетов, а маменька по старой памяти от них не отказывалась. То ли это сказывалась привычка молодости, то ли подобная приверженность была вызвана какой другой причиной. Но факт оставался фактом: маменька его носила. Я считала это если не блажью, то ее личным делом. Но сейчас оказывалось, что корсеты снова входили в моду! И мне, судя по всему, со временем предстояло примерить это орудие пыток. Караул!

От переизбытка эмоций я чуть не вскочила с воплем: «Никогда! Корсетам нет! Я так не играю!», но вовремя опомнилась.

Когда доктор нас покинул, а маменька заснула под действием снотворного, отец поинтересовался:

— Евдокия, так что там у вас случилось? Из эмоциональных высказываний Дарьи Сергеевны я лишь понял, что вы вздумали кидаться друг в дружку молниями, не озаботившись защитой.

А я, наконец, найдя благодарные уши, поделилась нашими с Варей несомненными успехами в артефакторике. Надо было видеть лицо князя! На нем постепенно сменялась целая гамма эмоций от вежливого интереса и искренней заинтересованности до полного восторга, когда я продемонстрировала ему небольшой кругляш на веревочке с выжженной посередине руной, который так и продолжал висеть у меня на шее.

— И что, вот эта штучка защищает от удара молнией? — с непередаваемой смесью недоверия, надежды и восхищения спросил он.

— Да! Представляете! — Я улыбалась от уха до уха.

— Нужно срочно показать это государю! — с зажегшимися глазами проговорил он и даже попытался сцапать мой амулет.

— Эй, нельзя пока ничего показывать царю-батюшке! — возмутилась я и даже прикрыла артефакт рукой.

— Но почему⁈

— Ну как же… Мы же элементарно не знаем даже на сколько зарядов его хватает! Может, после еще одной подзарядки он вообще рассыплется! А что будет, если сделать амулет не из дерева, а из металла? И вообще, может, у него еще свойства есть, какие мы еще не обнаружили?

После моей тирады князь задумался и выглядел, как мальчишка, которому подарили на именины давно желаемую игрушку, а потом отобрали.

— Но что же тогда делать? Такую вещь обязательно нужно показать императору!

— Мы и покажем, — успокоила я его. — Только нужно провести серию испытаний, а уж потом предложить Его Величеству проверенный образец.

Отец помолчал немного, а потом усмехнулся и потер лоб:

— Н-да, эк меня разобрало… — покачал головой. — Это ведь действительно открытие! Можно сказать, новое слово в магии!

— А-то! — горделиво выпятила грудь. — Фирма веников не вяжет!

— Что?

— То ли еще будет, говорю. То ли еще будет…

Вот и настал этот день. День первого серьезного бала после летнего перерыва. Бала, который по установившейся традиции проводился в Кремле и который не так давно в кулуарах начали называть Балом дебютанток, ибо именно здесь молодые девушки имели возможность быть впервые представлены императорскому двору.

Существовало целое уложение, которое регламентировало, какими качествами и знаниями должна обладать девушка, которую родители решили вывозить в свет. Очень сомневаюсь, что хотя бы половина из прибывших обладала всем требуемым, однако никто ведь не экзаменовал прелестниц, иначе большинство из них так до конца дней и прозябали бы в девках, не имея возможности познакомиться с кем-нибудь из своего круга. Ибо именно балы и сопутствующие всему бальному сезону завтраки, ужины и тематические вечеринки давали возможность девушкам встретить свою судьбу и устроить будущую жизнь. Ведь представительницы высшего сословия не могли сами зарабатывать себе на жизнь, зависели от милости сначала папеньки, братьев или опекунов, а потом от мужа. И если последнего в жизни девушки не случалось, то была ей прямая дорога в приживалки и в вечно зависящие от милости более богатых родственников. Конечно, если семья достаточно богата, то у такой девушки был вполне приличный пансион, и ее участь была довольно неплоха, а порой и очень выгодна — смотря кто как к этому относился. Однако же и мужа ей найти тоже было несложно. А потому таких девушек — одиноких и с богатым приданым — были сущие единицы.

Все по тому же уложению наряд девушки для первого бала был тоже строго регламентирован установленными в обществе правилами хорошего тона и подразумевал туалет «простой, воздушный, грациозный и белого цвета. Венок или букетик цветов в волосах и у корсажа совершенно достаточны для туалета молодой девушки. Медальон или крестик на тоненькой цепочке или черной бархатке дополняет наряд».