— Липа стала намного увереннее говорить по-русски. Возможно из-за того, что Ника общается с ней больше, чем няньки.

— Возможно. Как протекает беременность?

— Пока ничем не отличается от первой, — непроизвольно прикоснулась к животу Ханна. — Надеюсь, что и далее будет так же.

— Я тоже. Портные учли, что платье может оказаться мало?

— Да, пришлось им рассказать, — чуть улыбнулась супруга. — Ты куда-то уходишь?

— Нет, сил нет ни на что.

— Может, почитаешь мне какой-нибудь роман? Что-нибудь героическое.

— Давай чуть позже. Мне надо отойти от этой примерки.

— Ты не против, если я Нику приглашу. Её нравятся книги о рыцарях.

— Зови… Но не обещаю, что выберу именно это литературное направление. И да, фрейлинам не стоит приходить.

Супруга и метресса с интересом смотрели на меня, а я, стоял у книжного шкафа и не видел достойной книги для чтения. Нет, о рыцарях не хочу. В таких книгах много патетики и мало реализма.

— Знаете, — мне в голову пришла неплохая мысль. — Я лучше расскажу вам историю.

— О принце?

— Не совсем… О молодом мужчине и юной девушке.

В награду я получил две очаровательных улыбки.

— А как их зовут? — подала голос Ника.

— Хм… У них редкие имена, о которых вы узнаете по ходу повествования.

Подруги переглянулись и вместе произнесли:

— Рассказывай!

— На морскому берегу далёкого государства расположилось рыбачье поселение. В одной из хижин проживали мужчина и женщина. Мужчина, — звали его Лонгрен, — был матросом на большом судне и подолгу пропадал в море. В одно из своих редких возвращений домой, он, принеся в мешочке дешёвый браслет в качестве подарка жене, обнаружил, что дом пуст. Зайдя к соседям, Лонгрен узнал, что его супруга простудилась, когда ходила под дождём в поисках еды. Болезнь оказалась тяжёлой, и женщина умерла, оставив мужу годовалую дочь…

За окнами давно уже стемнело и слуги принесли свечи. Было уже пора ложиться спать, но Ханна и Ника наотрез отказывались, желая узнать, увидит ли Ассоль алые паруса или так и останется старой девой на потеху грубым рыбакам. Разве я мог отказать?..

— Замечательный рассказ! — с чувством произнесла супруга, взглянув на молчавшую подругу, у которой из глаз катились слёзы. — Ты его где-то прочитал или услышал?

— Нет. Его в книгах не найдёте, — сказал я правду. — И вы, вообще, первые люди на земле, которые услышали об алых парусах.

В ответ получил благодарный взгляд Ханны, а вот куда смотрела Ника, непонятно, поскольку они блестели от влаги. Я даже не ожидал, что её так проймёт. Нет, я догадывался, что княжна довольно чувственная натура, до которой моей хазарке далеко, но чтобы настолько! Или это отголосок её недавнего неудачного признания в симпатии к тому бесчувственному чурбану? Хм… Возможно.

— Надо, чтобы эту повесть об удивительной любви смогли узнать и другие люди, — с неожиданной хрипотцой промолвила блондинка. — Будет просто несправедливо, если сие не случится.

— Да, Юлий! — подключилась супруга. — Это уже второй замечательный рассказ, который мне поведал. Ты уже начал излагать на бумаге историю гишпанца Кихота?

— О чём вы? — переводила с одного из нас на другого недоуменный взгляд Ника.

— А-а… Ты же не слышала, как Юлий… — Ханна перевела взгляд на меня. — Тебе придётся начать ту историю заново.

— Да у меня дел по горло, — сделал я соответствующий жест рукой. — Ты хочешь, чтобы я помер от усталости?

— Тебя никто не заставляет впрягаться во все дела, — решила поупрямиться супруга. — Сам же говорил, что надо перепоручать их помощникам. Ты когда-нибудь видел, чтобы maman ездила по Владимирграду и лично решала проблемы? Нет? Вот и никто другой не видел. Учись, как должен вести себя монарх! Тебя дочь скоро узнавать перестанет… Пусть твой девиз «Никто кроме нас» принимает близко к сердцу лейб-гвардия, а ты должен властвовать, а не работать.

— Да если я не буду за всем приглядывать, то всё встанет!

— Это указывает лишь на то, что твои подчинённые не могут действовать самостоятельно. Значит, ты приблизил к себе не тех людей или не даёшь им проявить себя, проявляя мелочную опеку.

— Стоп! — поднял я руку. — Я сам решу, как мне руководить людьми!

— Только не забывай, что семья должна быть важнее, чем какой-то там торговый дом, типография и прочие коровьи фермы!

Вид возбуждённой Ханны был прекрасен. Если бы рядом не было Ники, то… По моему телу пробежала дрожь.

— Проняло? — супруга довольно улыбнулась. — Сегодня ты оставшийся день проведешь с нами. И вообще… Отныне два дня в седмицу отводи на семью.

Первоначальный запал начал спадать, и Ханна лишь тихо спросила:

— Да?

— Да, — кивнул я. А что ещё мне оставалось? Она права.

— Вот и замечательно! Значит, сегодня день, отведённый семье.

— Подловила… — я откинулся на спинку кресла.

— Тогда ждём историю про гишпанского рыцаря.

— Нет, такой длинный рассказ выше моих сил.

— Может, какой-нибудь короткий? — подала голос Ника, немного ошарашенная тем, что пришлось присутствовать при чужой семейной сцене. — Можно и сказку.

— Короткую сказку? Хм… Есть одна. Но она короткая… Неожиданно короткая, — ухмыльнулся я, мысленно потирая руки от предвкушения, как обломаю своих собеседниц.

— Начинай, — благосклонно кивнула Ханна.

— Эта древняя египетская сказка называется «Обречённый принц». Она дошла до нас в единственном экземпляре на обгоревшем папирусе.

— Про принца! А что в ней ещё интересного? — одновременно воскликнули девушки.

— Что ещё? Это самое древнее литературное произведение, в котором упоминается любовь с первого взгляда. Так вот… Жил в одном из египетских царств некий фараон…

— Меня всегда интересовал вопрос, — перебила Ханна. — Почему египетских монархов называют фараонами, а их государства царствами? Почему не фараонствами?

— Это ты учёным вопрос задай, — хмыкнул я. — Не сбивай… Так вот… У фараона не было сыновей, хотя он долгие годы просил у богов хотя бы одного. И вот боги услышали мольбу и повелели в эту же ночь посетить на ложе жену. Фараон послушался и… — я опомнился и взглянул на Нику, — …жена забеременела. Через положенное время родился мальчик.

— Это хорошо, — опять вставила реплику супруга и погладила свой живот.

— Фараону явилась богиня Хатор, чтобы предсказать судьбу наследника: «Он примет смерть от змеи или от крокодила, или от собаки!» Придворные, услышав это, обомлели, а фараон сильно опечалился. Долго безутешный отец думал, как уберечь своего сына и приказал выстроить неприступный каменный дом в пустыне, полный всякого добра и слуг, дабы ребёнок ни в чём не нуждался и не выходил наружу <…>

Вскоре принесли чай, но я не стал на него отвлекаться, поскольку конец сказки был уже близок:

— И крокодил сказал юноше: «Я твоя судьба, которая преследует тебя. Уже два месяца я сражаюсь с одним силачом и не могу одолеть его. Если ты мне поможешь, и негодяй будет убит, то я отпущу тебя».

Я замолчал и потянулся к чашке.

— Не молчи! Что дальше? — чуть ли не дёрнула меня за рукав Ханна.

— Это всё, — пытаясь сохранить невозмутимый вид, произнёс я.

— Как всё? — нахмурилась Ника. — Ты остановился на полуслове. Что произошло дальше?

— Этого мы никого не узнаем. Последующий текст сгорел, а, как уже было сказано, второго папируса с этой же сказкой не существует.

— Так ты… Ты… — глаза Ханны неестественно округлились. — Ты специально рассказал нам неполную сказку?!

— Я предупреждал, — доедая булочку, ответил я.

— Это нечестно! Получается, что мы никогда не узнаем, что произошло с принцем!

— Зато вы можете придумать продолжение.

Я хотел добавить ещё несколько слов, но вошёл лакей:

— Ваше Величие! Ея Императорское Величие приглашает вас прибыть на Малый Совет!

При моём появлении в рабочем кабинете императрицы, все присутствующи встали, а когда расселись, я наконец-то разглядел нескольких неизвестных ранее мужчин.