И он склонялся к последнему варианту.

— Девчонки! Ну сколько можно? — не выдержала я и даже руками всплеснула. — Ведь неделю уже тренируемся, а вы в облаках витаете!

— Дусенька, не злись, — примирительно проговорила Наталья. — Просто у нас и правда не получается. То, что ты задумала, очень сложно сделать.

— И ничего не сложно! — парировала я. — Просто нужно проявить больше фантазии!

Хотя для них, не избалованных новейшими блокбастерами и компьютерной графикой, да даже элементарными мультиками, представить то, что я от них требую, пожалуй, действительно слишком сложно. А слушая местные сказки, эту самую фантазию не сильно-то и разовьешь. У нас в современном мире все сказки, как это ни удивительно, уже адаптированы под совершенно иное мышление, тот же Пушкин внес определенный позитив в это направление. А послушали бы вы то, что рассказывали нянечки детям лет эдак двести триста назад… В общем, я примерно понимала, в чем у девчонок проблема, но как ее решить — не представляла. Я тяжело вздохнула и села на стул.

— Простите, девочки. Это действительно тяжело. Давайте еще раз обговорим, что я хочу сделать.

А решила я демонстрировать императору вовсе не боевые заклинания, на которые он все равно посмотрел бы неодобрительно, ведь боевка у любого мужчины этого мира никак не ассоциировалась с женским полом, и вот так сходу врываться в чужое мировоззрение не совсем правильно, если я хотела чего-то добиться. Я понимала, что женщина вполне в состоянии освоить эту самую боевку, и сама это с успехом делала, но императору хотела показать, так сказать, другую сторону силы, которая ближе по духу женщинам и примирит мужчин с этим. Ведь мы, женщины, по сути своей любим созидать, а не разрушать. Но при необходимости вполне способны преобразовать силы созидания в силы разрушения. И в данном случае закавыка была в том, что учителя не могли нас этому научить. Боевым и защитным заклинаниям — пожалуйста. Правда, с оговоркой, что они будут совсем слабенькими — не верил пока в нас никто. А меня из-за моих успехов уже начинали побаиваться и недолюбливать. А потому нам приходилось экспериментировать.

На уроках мы учили стандартные боевые и защитные заклинания, чтобы представить их на суд папеньки, а потом и императора. Но я-то хотела большего! Хотела по-настоящему удивить! А потому и подговорила девочек мне помочь и сделать свою программу, кардинально отличавшуюся от той, что придумали для показа наши наставники.

Натолкнула меня на ее создание чистая случайность, а вернее — мое неведение местных реалий. Почему-то мне казалось, что здесь уже должны были изобрести дирижабли, хотя, как я узнала чуть позже, подобные разработки проводились во Франции, а потому на очередную Лидину подначку среагировала, выдавая свою чрезмерную осведомленность.

— Говорят, — проговорила она, когда мы шестеро прогуливались по саду, — что скоро в Москву из Франции прибудет чета Гарнерен вместе со своим воздушным шаром. Они хотят подняться на нем в воздух и осмотреть столицу с высоты птичьего полета[4]. И даже готовы взять с собой одного смельчака!

— Эх, как бы я хотела полететь на этом шаре! — задумчиво протянула Нанико.

— И я… — помечтала я вместе с ней.

— Дусенька, боюсь, что тогда при всем желании воздушный шар не тронется с места, — спустила меня с небес, где в мечтах я уже летела над городом, на землю Лидия.

— Ох, Лидочка, даже такой дирижабль, как я, способен подняться в небо, — не смогла я сдержать своего расстройства.

— Дирижабль? — переспросила она. — И что это такое?

Интересно оказалось всем.

— Этот тот же воздушный шар, только гораздо больше и функциональнее. Верх у него овальной формы, а внизу прикреплена не корзина, а нечто вроде гондолы.

— Как это? — не смогла представить Варя.

Она очень интересовалась всякими научными придумками, а потому для нее было важно понять, что я имела в виду.

Под рукой, конечно, не было бумаги и чернил, потому мне пришла в голову идея нарисовать дирижабль в воздухе при помощи магических искорок. К сожалению, они слишком быстро гасли и рисунок никак получался. Тогда мне подумалось, что тем же чернилам, чтобы что-то ими написать, нужна бумага, так может и для моих искорок необходимо нечто подобное? Я сотворила воздушный щит и начала рисовать искорками на нем. Рисунок получался кривым, и первые искорки все равно гасли до того, как я заканчивала рисунок. На волне азарта и вдохновения я представила карандашный рисунок дирижабля и выпустила как можно больше искорок, которые, как принтер, перенесли мою воображаемую картинку на щит. Получилось великолепно! Прямо передо мной в воздухе парил настоящий миниатюрный дирижабль!

Не знаю, сколько времени заняли все эти манипуляции, я, кажется, совершенно отрешилась от реальности, даже показалось, что вошла в подобие медитативного состояния, которое ранее мне не особо давалось.

Однако слаженный вздох восхищения я все же услышала. Девчонки были в восторге. Даже вечно недовольная Лидия имела вид потрясенный и воодушевленный. Видимо, вся эта преподаваемая нам боевка была ей не по душе, а вот такая магия будила искренний интерес и желание к ней приобщиться. Вот мне и пришло в голову показать императору нечто вроде диафильма с участием всех стихий, ведь у нас у всех они были разные. Поначалу девочки пришли в восторг и горячо меня поддержали, но вот исполнение у нас пока сильно хромало на обе ноги даже через неделю каждодневных тренировок. Что меня очень расстраивало.

— Итак, я держу воздушный щит, так как это у меня получается делать дольше всего. Лида рисует на нем картинки, как дракон похищает принцессу, потом появляется принц, убивает дракона и спасает принцессу. Нанико, как маг земли, выращивает под ногами влюбленных травку, Варя…

Дальнейший разбор полетов я так и не окончила, пораженная одной простой мыслью: они ведь делают то, что придумала я. Но интересно ли это им самим? Ведь Лида, которая проявила наибольшей интерес к своеобразной иллюзии, что у меня тогда получилась, сейчас управлялась с нею лучше всех. Она даже умудрялась создавать более детальные изображения, чем я. Так, может, нужно просто спросить девочек, чем им самим действительно нравится заниматься?

— Девочки, а может, ну его, этот мой план?

— Что значит — ну его? — возмутилась Лида.

— Я имею в виду, что совсем от него отказываться, может, и не нужно, но что если в него вплести то, что вам самим хочется? — растерянность, отразившаяся на их лицах, явно показала, что они оказались не готовы к такому повороту беседы. И я решила им помочь. — Ладно. Наташа, вот ты маг земли. Скажи, тебе нравится выращивать траву или другие растения?

Она задумалась:

— Пожалуй, мне больше нравится заниматься цветами… — Потом встрепенулась и продолжила: — А еще оживлять старые деревья, засохшие побеги, нравится смотреть, как в них снова просыпается жизнь… Не так давно я полюбила помогать растениям принимать формы различных фигур. — Она даже раскраснелась. — А еще у меня есть целый гербарий, из которого я даже зимой могу создать букеты живых цветов. У нас дома все только диву давались, какая у нас в городе замечательная цветочница, у которой я якобы приобретала время от времени цветы! Ведь такие цветы стояли несколько недель кряду! А потом я их вновь засушивала, а на их место приносила новые.

О! Оказывается, не я одна мечтала о магии. Некоторые тихой сапой уже с десяти лет ею пользовались. Да так, что никто ничего и не подозревал. Хотя, думаю, уж ее маменька, которая априори должна знать все, что происходит в доме, об этом увлечении дочери точно знала, но, как видно, не запрещала небольшие шалости с силой.

— А мы, — разом начали сестры Гургенидзе, водная и воздушная магички, — мы… — начали они снова вместе, но, переглянувшись, рассмеялись, и слово взяла Нанико: — Мы умеем делать духи.

— Да! — не смогла долго молчать Тинико. — Представляете, несколько лет назад мы всем семейством ездили в Париж и вместе с маменькой ходили на экскурсию на парфюмерную фабрику! Нам ее папенька устроил, так как его друг был главой того парфюмерного дома.