— И пусть! — чуть не рявкнул я. — Нам надо стремиться сделать Империю великой, такой, чтобы с нами считались Португалия, Сицилия и, не к ночи будь упомянутая, Ирландия, и если надо, то придётся пойти и не на такое. Иначе, лет через сто за любые слова о России просвещённые европейцы будут бить по лицу. Наши купеческие корабли уже сейчас датское и гётское королевства могут подолгу мурыжить при переходе через свой пролив из Солёного моря в Северное, поскольку считают себя сильными, а нас — отсталыми азиатами, через окно влезающими в их благоустроенный дом.

— Ненаследуемое личное дворянство никак не умалит родовитых дворян, — подала голос Елена Седьмая. — Так в чём причина несогласия? Сейчас мы не будем ничего решать, но в следующий раз обсудим и этот вопрос.

Министры устало поклонились и молча засобирались на выход…

— Надо будет отдать распоряжение подыскать здание для продолжения обучения прибывших к нам студентов, а то они разбредутся по весям, и впоследствии всех собрать будет проблематично. Да и профессорам тоже на что-то жить надо. А эти… — я махнул рукой на закрытую дверь, — эти думают лишь о своих привилегиях.

— Чванливые люди, зачастую не видящие ничего дальше своего напудренного носа, — скривилась императрица. — Большинство из них держится за устаревшие традиции, не понимая и не принимая перемен, которые уже ворвались в Европу. Если бы таковым не приходилось хоть иногда подписывать документы, но и грамоте не стали бы учиться, скорее всего, и детей своих от этого отвращали. Идите, сын наш! Мы желаем ненадолго остаться в одиночестве и предаться размышлениям.

Обед прошёл в тесном семейном кругу, поскольку фрейлины жены были отосланы, дабы посидеть нам немного в тишине и спокойствии. Ханна ценила подобные часы, поскольку так и не могла привыкнуть к излишней публичности своей новой жизни. Хотя она, как молодая женщина и не отказывалась от внимания, но придворные и прочие гости делали это порой навязчиво.

Кажется, что через молодую императрицу некоторые аристократические круги пытаются так найти пути воздействия на меня, и хотелось бы ошибиться. Впрочем, скорее всего так оно и есть. Раньше я старался пореже бывать во дворце, да и посты лейб-гвардии надёжно отсекали просителей ещё на дальних подходах, и тем ничего не оставалось, как отправляться проторенной дорогой к Елене Седьмой, как рыба в воде чувствующей себя в различного рода интригах.

Ханна же выросла в совсем другой культуре, где женщины, как правило, скрыты от чужих глаз и не принимают открытого участия в политической жизни. Следуя за своим дядей, отправляющимся по распоряжению великого кахана с посольствами в разные страны, она, переодетая мальчиком, не испытывала прессинга условностей этикета.

В кругу же фрейлин она постепенно входит во вкус, но от хазарского воспитания так просто не избавиться, даже учитывая почти непревзойдённую свободу, которую ей позволяли дядья, чрезмерно занятые управлением государства. Возможно, именно эти нюансы и сделали Ханну такой, какова она есть, и, возможно, именно поэтому я увидел в ней родственную душу. Хотя… Хотя, не исключено, что я сам себя в этом убедил, и нам просто посчастливилось встретиться в то время при странных обстоятельствах.

— Мне кажется, или ты на самом деле сейчас много работаешь? — задала вопрос супруга. — Ты не сидишь, конечно, постоянно в кабинете, но если бы ездил по делам только своего торгового дома, то поделился со мной хоть чем-то.

— Так и есть. Много времени уходит на кулуарные разговоры с министрами и тем же Верёвкиным… Да и не только с ними, — ответил я, не желая вдаваться в подробности тайного договора с фризами. — Через фризов дошли сведения, что мои дядья и кузены сильно интересуются в Жемайтии едомейской верой и проводят много времени с её жрецами.

— Значит, они сделали в ещё одном государстве то, что не удалось пару лет назад в Хазарии? Я не удивлена, ибо едомеи очень упорны в достижении своих целей и готовы тратить годы для положительного результата. Жаль, что они наши враги. Хотя ещё и неизвестно, что хуже… Я про фризов.

— Согласен, — кивнул я. — Все хотят благ лишь для себя. В политике нет друзей, а есть только временные союзники. Сейчас фризы имеют с нами общие цели, но если ситуация в Европе изменится, и в ней появится ещё парочка подобных стран, то неизвестно какой эффект это произведёт. Монархии начнут сыпаться как перезрелые яблоки.

— Ты говорил, Юлий, что распад сильного европейского государства не может произойти просто по причине недовольства подданных дополнительным набором в армию.

— Говорил и буду говорить: революции сами по себе не происходят. Всегда будет тот, кому это выгодно и именно он будет раскачивать ситуацию. Революция является дорогим занятием, которое следует ежемесячно оплачивать. В ситуации с Франкией мне всё ясно, поскольку конечные бенефициары взяли в жёны дочерей павшего короля, и как бы обширные народные недовольства очень скоро схлынули, поскольку их больше никто не оплачивал.

— Да-да, помню. И нам, то есть, тебе, следует быть вдвойне осторожнее.

— Мы находимся на отшибе политической жизни Европы и сама Россия настолько обширна, что поднять народные массы против самодержавия и направить их в одно место потребует намного затратнее, чем это сделать в той же Саксонии или Суссексе.

— Суссексе?! — Ханна задорно засмеялась. — Дядя Фетх сказал как-то, что вообще не понимает, как подобные маленькие королевства могут существовать столь долгое время в окружении завистливых амбициозных королей, и ответ видел лишь в мудрой политике, подразумевающей заключение выгодных союзов.

— Маленьких государств полно. Вон, на Кавказе, к примеру.

— На Кавказе им помогает география, а на Альбионе земля почти везде плоская и нет естественных преград.

— Ты права. Но давай всё-таки доедим, а то суп уже остыл, а всё остальное еле тёплое.

Мы снова принялись за обед, и я снова погрузился в свои думы о неотвратимом будущем.

Последующие события не заставили себя ждать.

Лейб-гвардейцы производили очередные стрельбы, на этот раз скрытые от посторонних глаз, и наметился определённый прогресс, поднявший мне настроение. Оставив солдат, я уже отправился было к алхимику Лину, но посыльный от Янсена каким-то образом смог меня найти. Руки неожиданно похолодели.

В письме было написано два слова: «Начнётся в сентябре». Вроде бы всё понятно, но посетить банкира для уточнения надо, конечно же. Пришлось менять планы на остаток сегодняшнего дня, поскольку к Оресту Неоновичу можно отправиться и в другой день.

— Мне прислали депешу сегодня, и я сразу же решил оповестить Ваше Величие немедля.

— И правильно сделали, Рудольф Альбертович. Посвятите меня в подробности.

— Всё, как мы и думали, — роты надо выдвигать поближе к границе, и вам тоже очень желательно находиться поблизости для быстрого реагирования. Как менее приемлемый вариант, можно назначить командующего из верных людей.

— Да, мы с вами это обсуждали, — кивнул я. — Будут объявлены манёвры в Полоцкой губернии.

— Где именно? — поинтересовался Янсен. — Губерния большая.

— Между Полоцком и Витебском, почти у Западной Двины. Так что найти меня будет легко.

— Западная Двина? Хм… По ней можно будет достичь Риги.

— Да, туда уже отправлены люди нанимать корабли и лодки для погрузки войск, и последующего перемещения по реке.

Янсен поднялся и подошёл к карте Империи.

— На дорогу туда понадобится месяц, если не больше.

— Это если спешить, но в походе всегда что-то происходит не по плану, так что полтора месяца будет отличным результатом, если роты будут отправляться от столицы.

— Если? — поднял бровь фриз.

— Если, — кивнул я. — Но уже разосланы приказы на подготовку войск, расквартированных в западных губерниях, так что они доберутся за куда меньшее время. К тому же мы решили иметь не один, а три места для сбора: Новгородок, Полоцк и Плесков для быстрого перемещения по столь обширной территории. Соответственно, будет и три командующих.