— … И я… Я хотела бы обучаться магии вместе с вами уже сейчас!

Хорошо, что никто из нас в этот момент ничего не жевал и не пил — подавились бы точно. Как она себе это представляет? У них во дворце магов нету? Как она собирается учиться вместе с нами? Никто ведь не поймет, если она поселится в нашем доме. Да и на каком основании?

— Эээ… — признаться, я как-то подзависла после всех сегодняшних нервных потрясений и такого неожиданного заявления, а потому даже не сразу нашлась что сказать. — А как вы себе это представляете? — наконец, облекла я в слова свои сомнения.

Царевна, к удивлению, стушевалась. Вот, кажется, только что перед нами сидела будущая властительница целой империи, знающая себе цену и требующая от присутствующих беспрекословного подчинения, а вот уже на ее месте молоденькая растерянная девушка, не уверенная в своих силах, но страстно желающая достичь цели.

Она нервно сжала кулачки:

— Я уже думала над этим… На самом деле все не так уж сложно обставить… Я все равно после своих именин собиралась отправиться в один из монастырей, чтобы помолиться о здоровье батюшки. А потому никто не удивится, если для всех я останусь там до весны. Однако вместо этого мы с вами отправимся в отдаленную усадьбу, где и проведем в обучении зимние месяцы.

— Даже если и так… — я не знала, как потактичнее указать царевне, что это плохая затея. — Что такое три-четыре месяца для изучения магии?

— Но вы ведь занимаетесь и того меньше, а результат уже налицо. К тому же мне лишь нужно показать отцу, что я в состоянии использовать свой магический потенциал, и он без каких-либо сомнений может передать мне родовые заклинания.

После этих слов гофмейстрина и маменька как-то ошарашенно уставились на царевну. Видимо, они видели за этой фразой гораздо больше, чем мы. И следующие слова девушки лишь подтвердили мои предположения:

— … Я знаю, что подобного еще никогда не происходило, и все заклинания подобного ранга передавались лишь по мужской линии, но сейчас слишком неспокойные времена, чтобы дожидаться взросления братьев, да и вы уже смогли показать, что для женщин нет ничего невозможного…

В комнате в который раз за этот вечер повисла тишина. Однако я не собиралась так просто отступать. Все-таки тащиться в какое-то дальнее глухое поместье на целую зиму не было пределом моих мечтаний от слова совсем.

— Но ведь вас вполне могут обучить и во дворце. Там множество очень сильных магов, которым, я уверена, вы можете доверять.

— Так и есть, Евдокия, но вы ведь не ограничиваетесь в вашем обучении только боевой направленностью? — Мне пришлось кивнуть. — Вот и я хочу понять, что в магии будет ближе именно мне и в тоже время хотелось бы иметь рядом единомышленников, которые поймут и помогут. Да и было бы лучше, если бы о том, что я пользуюсь магией, никто до определенного момента не догадывался, а если я займусь ею во дворце, то слухи поползут все равно.

С этим было трудно спорить, а потому придумать какие-то новые аргументы против этой затеи у меня не получилось.

— Лизавета, — вмешалась графиня Оболенская, — я все понимаю, но император не даст разрешения на подобное. А потому и обсуждать тут нечего.

— Это он ПОКА не даст! — с запалом ответила царевна. — Но я уверена, что до своих именин мне удастся его уговорить! К тому же я рассчитываю, что девушки, — она указала на нас взглядом, — все это время пробудут возле меня в качестве фрейлин, и отец увидит, что их присутствие не может оказать на меня какого-либо негативного влияния. Мы сделаем все, чтобы и он, и двор поняли и приняли необходимость того, что женщинам нужно заниматься магией!

— И как, простите за вопрос, вы собираетесь это делать? — с сочувствием глядя на воспитанницу, спросила графиня.

А царевна с мольбой и надеждой во взгляде посмотрела на нас.

Я прекрасно понимала ее чувства и устремления, а потому, тяжко про себя вздохнув, решила сделать все, чтобы помочь будущей императрице получить возможность изучать магию. Все же будет лучше, если подобные нововведения проведет ее отец, а не она, когда взойдет на трон. Как ни крути, а подобный расклад со всех сторон будет предпочтительнее.

— Но тут же просто море вариантов! — делано воодушевленно всплеснула я руками. — Во-первых, мы можем ставить небольшие театральные постановки с использованием магии, которые подогреют интерес к этому искусству у многих дам и кавалеров. Что оживит дворцовую жизнь… — я набрала в грудь побольше воздуха, судорожно соображая, что еще можно придумать.

— Во-вторых, — пришла мне на помощь Тинико, — мы предложим дамам те самые духи, о которых Евдокия уже упоминала.

— О! А я бы хотела побывать в дворцовых оранжереях! Поверьте, я знаю способ, как при помощи магии замедлить увядание срезанных цветов! — хлопая густыми ресницами, проговорила Наталья.

— Вряд ли это впечатлит императора, — останавила наш воодушевленный гомон графиня, — но направление ваших мыслей я поняла. — А потом взяла ладошку царевны и по-матерински, снисходительно глядя ей в глаза, проговорила: — Я вижу, как для вас это важно, моя милая. А потому, несмотря на весь свой скепсис, постараюсь вам помочь. — Увидев, что царевна собирается вскочить с места, чтобы ее обнять, строго добавила: — Но не ждите от меня чего-то сверхъестественного. И если ваш отец не даст ходу этой безумной авантюре, я буду полностью на его стороне.

Однако этот строгий спич не смог остановить девушку, и она все же подскочила с кресла и обвила шею графини руками.

Вот так мы неожиданно стали фрейлинами Ее Высочества. И уже на следующий день переехали в новые апартаменты во дворце.

Я стояла у окна, глядела на зарядивший осенний дождь, погрузивший мир в серость, на людей в длинных темных плащах, степенно шагавших по своим делам, вспоминала свой мир и думала о том, что как-то не так я представляла себе жизнь фрейлины… И, как ни странно, лучше всего мое теперешнее растерянное от крушения стереотипов и одновременно какой-то внутренней сумасшедшинки от моего существования в чужом теле и мире, состояние, отображала такая же сумасшедшая песня Чечериной «ТуЛуЛа».

Я стою на краю

На обрыве над рекой.

Не могу пошевелить ни рукой, ни головой.

Защемило сердце мне, в голове замкнуло

Мне осталось только петь то,

Что ветром голову надуло.

Ту-лу-ла, ту-лу-ла, ту-ту-ту-лу-ла,

В голове моей замкнуло, ла-а.

Ту-лу-ла, ту-лу-ла, ту-ту-ту-лу-ла,

Ветром в голову надуло, ла-ла-ла-а.

Уж больно разнились те два мира, в которых я успела пожить и которые сейчас соседствовали у меня в голове, что не могло эту самую сумасшедшинку не породить. Все норовило вылиться в нечто, чего я и сама еще не осознавала.

Быть фрейлиной — это не сплошное удовольствие в виде балов, нарядов и роскошной жизни при дворе. Как оказалось, это всего лишь ширма, за которой прячется не всегда приглядная действительность. Для меня это постоянный стресс в виде досконального знания и соблюдения этикета, копошения во всех светских сплетнях и интригах, а также круглосуточного дежурства около монаршей особы. Да-да, фрейлина заступает на своеобразное дежурства на сутки, в течении которых должна быть готова услужить своей госпоже в любую секунду! Это выматывало не на шутку, и уже через две недели пребывания во дворце лично у меня вызывало чувство никчемности своего существования. Нет, конечно, очень важно знать, что вот тот господин спит вон с той госпожой, которая является женой другого господина, который является помощником такого-то министра. А также то, что этот помощник сам спит с другой госпожой, которая является близкой подругой его жены. Весело. И подобных история просто тьма! Голову можно сломать от всех этих закрученных адюльтеров!

Бывалые фрейлины — а были здесь и такие — посматривали на нас свысока. Они не спешили посвящать нас во всю внутреннюю кухню. Считалось, что становясь фрейлиной, ты уже должна все обо всех знать и быть профи в этикете. Ни в первом, ни во втором я не блистала, но и в дуры не записывалась, и лет мне по факту не шестнадцать, как этому моему телу, потому жизненный и профессиональный опыт и навыки помогали избежать многих конфузов и недоразумений.