— Это кажется разумным, — кивнул рижский губернатор. — Но если они возьмут на себя посреднические услуги на торговлю, то наши купцы и корабелы останутся не у дел.

— Начну с того, что европейский рынок поделен уже давно, и нам просто так не дадут торговать со многими странами. Насколько я знаю, чиновники короля Сигизмунда не преуспели в торговле с той же Франкией, а ваших купцов часто не пропускали на рынки и обкладывали привозимые товары большими пошлинами. Сейчас порты Риги, Перну и Ревеля представляют печальное зрелище, ибо магазины пусты, а работники разбежались. Не думаю, что ситуация сильно изменится в ближайшие годы.

Куда ни кинь взгляд, везде виднеются странности. Например, ваши торговые корабли всегда ремонтировались на западно-европейских верфях. Имеются и другие проблемы. Вы неколько раз спрашивали меня о том, кто будет губернатором северо-западных земель Жемайтии. Так вот, фризы предлагают дать им малозаселённую северо-западную территорию от Перну до Ревеля и далее к островам.

Недовольный гул раздался мне в ответ, а два губернатора даже вскочили с кресел, и я понял, что надо скорее спасать ситуацию.

— Они возьмут те земли в длительную аренду, — так же спокойно продолжил я. — В городах будут основаны конторы многочисленных фризских банков, которые будут выдавать кредиты под щадящий процент. Путешественники смогут получать там векселя для безопасного путешествия. К тому же было предложено множество крупных прожектов на территории всей Российской империи. Применительно к Жемайтии, планируется произвести углубления русла реки от города Волный до нижнего течения, дабы по ней могли плавать средние корабли, а не только лодки.

По стихшему шуму я понял, что губернаторам мои слова понравились.

— Так же предложено построить порт и возвести верфь в Клайпеде, чего не смог сделать король Сигизмунд, но на что ушло множество денег…

По внимательным взглядам я начал понимать, что губернаторы теперь на моей стороне. Ну, а что будет через сто лет? Да кто сейчас будет об этом задумываться?

— …Теперь давайте поговорим о более важных делах, — моя речь теперь не встречала никакого сопротивления. — Рижская королевская резиденция разграблена, а стены имеют разрушение. В ней будет оставлены две роты для охраны. Полковнику Зубаткину дано указание заняться наймом местного населения для уборки мусора из замка и посильного восстановления стен. Возможно, гильдия каменщиков тоже возьмётся за это дело, хотя работы им на пару лет вперёд днём и ночью. Всем людям, не имеющим жилья и средств к существованию, будет предложено поступить на военную службу. Это делается для предотвращения создания разбойничьих и воровских шаек и притонов. Пусть люди, умеющие держать оружие в руках, станут солдатами, чем преступниками.

Я оглядел рижского губернаторов и продолжил:

— Предлагаю вам назначить себе помощника, который будет действовать примерно так же на определённой вам территории. Никто не должен бродяжничать! Всем следует найти работу! Иначе потом будет сложно избавиться от лихих людей. Ещё одной важной и срочной задачей вижу в приведении к присяге гвардейские рот и военных флотских экипажей, не сложивших оружие даже после смерти короля Сигизмунда.

Да, с гвардейцами были определённые проблемы. Не все, как упомянутые роты, были готовы сотрудничать с местной властью, чем сильно нервировали население. Возможно, им, в конечном итоге, пришлось бы туго, но созыв Великого Сейма, приведшее к некоему «водному перемирию» из мультфильма «Маугли», дал солдатам возможность остаться в живых. Я не стал соглашаться с теми, кто советовал распустить королевские полки. Они показали свою верность присяге, так в чём их винить? Да, я очень хорошо помню, что исполнение преступных приказов не освобождает от ответственности. Но это другой мир и другая эпоха! Да и людей надо беречь…

Обсуждение этого и некоторых других вопросов растянулось до позднего вечера, а ещё через несколько дней я отбыл на юг к ближайшей королевской резиденции, где много дней назад умер Сигизмунд Заячья Лапа.

«Королевская дорога» — так называется значительный участок пути между городами Рига и Волный. Поначалу я не придал значения странному прищуру глаз человека, у которого стал узнавать подробности, но потом сполна оценил местный юмор. Несмотря на то, что интересующие меня замки возведены друг от друга на расстоянии дневного перехода, ни одна пять дороги не входит в королевские земли. Сделано это потому, что в Жемайтии ещё несколько веков назад был издан закон, обязующий собственников заниматься ремонтом дорожных колдобин, образовавшихся вследствие проезда повозок. И король решил, что ему незачем платить за других.

Хвост, образованной моим сопровождением, терялся за горизонтом, и я хорошо понимал, насколько негативно это массивное передвижение будет воспринято местными землевладельцами. Но, как ни странно, дворяне и прочий свободный люд, выезжающий и выходящий с беспокойным вопросом не началась ли снова какая война, поняв, что видят своего нового короля, невольно задумывались о перспективе скорого введения новых налогов и повышении прежних, ибо именно это и происходит чаще всего в послевоенные времена. Что там разовый ремонт какой-то дороги, когда доход, ставший и без того до неприличия маленьким в последнее время, грозит оказаться ещё меньшим на постоянной основе?

Сухая земля, полупустые колодцы, обмелевшие реки — плохое окружение для любого путника. К сожалению, сейчас таковой представляется большая часть Жемайтии. Страдают все, как люди, так и лошади, и для любого разумного самым важным является вопрос выживания.

Бауский замок, к которому добрались поздно вечером, не произвёл на меня особого впечатления, — небольшой прямоугольник с массивными круглыми башнями по углам. Было видно, что его один из его прежних властных владетелей перестал опасаться внешних угроз и предпринял существенную перестройку, поскольку в стенах появились широкие окна и просторные жилые помещения, а над ними — надёжные крыши. Возможно, именно эта небрежность и послужила причиной насильственной смерти короля Сигизмунда, ибо с открытого окна кто-то скинул наружу верёвку, по которой и поднялся убийца. Вот и думай, чего больше следовало опасаться: запущенной смертельной болезни, вылечить которую обещали жрецы ближневосточного бога, или гнева подданных, не желающих отказываться от своей веры.

Мы спустились в подвал, где лежало подванивающее тело монарха, и люди, не скрывая, зажимали носы и демонстративно морщились? Интересно, это их способ выразить неприязнь к недавнему господину или попытка продемонстрировать мне своё расположение? Ошибаетесь! Я без особого сочувствия, но вполне понимающе относился к этому человеку, который всегда следовал только своей, важной для него политической линии. Неразумной линии, как по мне, но весьма последовательной.

Его главной ошибкой было то, что он поверил обещаниям не тех людей и опирался в своих решениях на льстецов, стремящихся к власти любой ценой. Были ли среди них преданные вассалы? Да, без сомнений! Иначе трудно объяснить, что когда дело насильственной смены религии в государстве стало погребаться лавиной народного гнева, кое-кто из аристократов оставался с Сигизмундом до самого конца. Обычно лизоблюды предают первыми, громогласно вопя о том, что их заставляли творить неприглядности, или вообще не упоминая о своих мерзких делишках, как это сделал Хрущёв, обвиняя Сталина на известном партийном съезде.

Лицо павшего короля даже покрытое трупными пятнами, нельзя было не признать величественным. Представляю, какой страх и трепет производил он на своих подданных, если даже мёртвый и смердящий, сохранил остатки грозной ауры.

— Где королевские регалии? — наконец произнёс я в почти могильной тишине.

Никто не решился ответить.

— Я, что… тихо сказал? — в голос пришлось привнести нотки металла.

— Регалии в замке найти не смогли, Ваше Королевское Величество! — кто-то, наконец, решился открыть рот.