Но долго предаваться озарениям мне не дали. Музыканты заиграли веселую мелодию, мне всунули в руку кружку с пивом, и весь кабак сначала выпил за здоровье «отличного мужика и певчей птички», а потом начал горланить веселую кабацкую песенку:

Смелый искатель в Пустошь пошел,

Смелый искатель монстра нашел.

Он поначалу хоть и струхнул,

Но мечом своим все же махнул.

У того монстра голова с плеч,

А у искателя счастливый меч.

Хэй-хэй, не робей,

Лучше искателю пива налей!

Хэй-хэй, не робей,

Сегодня гуляем. Всем веселей!

Смелый искатель в Пустошь пошел,

Смелый искатель грокха[2] нашел.

Страшен монстр и его оскал,

Ну наш искатель слегка и упал.

Но он у нас тот еще удалец.

Кортиком в сердце — молодец!

Хэй-хэй, не робей,

Лучше искателю пива налей!

Хэй-хэй, не робей,

Сегодня гуляем. Всем веселей!

Смелый искатель в Пустошь пошел,

Смелый искатель нага нашел…[3]

Эта песня насчитывала столько куплетов, сколько готовы были петь певцы. И в каждом куплете искатель в Пустоши находил нового врага, которого всегда вроде бы как случайно побеждал. Песня была веселая, задорная, а припев пели вообще все. Даже те, кто эту песню до этого дня никогда не слышал. Ну и во время каждого припева все пили за удачливого искателя.

И вот после этой песни я почему-то помнила все какими-то фрагментами.

Вот мы все скачем и горланим «Хэй-хэй, не робей!», а вот я танцую уже под какую-то другую песню. Вот веселые лица моих адептов. Вот магистр эль Мейр уговаривает меня покинуть заведение в самый разгар веселья, и я категорически против. Вот почему-то недовольные зеленые глаза без определенного места жительства. В смысле их обладателя я не помню, а глаза помню. А вот я уже на улице — вышла подышать воздухом и совершенно неожиданно оказалась на плече боевика!

— Что вы себе позволяете?! Отпустите меня немедр… немедж… немедленно! — наконец выговорила я правильно. Но на мои слова не обратили внимания. Меня понесли за ворота кабака. — Адепты! Помогите! Кто же вас будет кулир… кумир… курировать?!

Но самое обидное, что меня никто не слышал! Гады! Магию небось применили. А я сейчас не могу магичить — потоки не идут в руки.

— Докурировалась уже. Хватит, — послышался мрачный голос где-то рядом.

— Это кто тут такой умный? — попыталась я оглядеться, но получила не болючий, но обидный шлепок по попе. — Ай! Отомщу!

— Кому?

— Ему. — И ткнула в несшего меня эль Мейра.

— Почему мне?

— А я больше никого здесь не вижу, — развела я руками. — Вы в сговоре с невидимкой, потому и будете отдуваться за двоих.

— Непробиваемая логика, — заключил боевик и усадил меня в экипаж, ожидавший на дороге неподалеку.

— А то! — Я не стала вырываться из кареты, чтобы побежать обратно в кабак. Что-то я и в самом деле устала, пора возвращаться в академию. — Дядюшка говорил, что мои действия всегда логичны. Прочитала заклинание, провела опыт, починила спальню, снова провела опыт, восстановила стол, а потом пошла закреплять знания в спецзал.

— А почему именно в таком порядке? — внезапно усмехнулась пустота около севшего напротив эль Мейра, и боевик угрожающе закашлялся.

— Неважно. Главное, что все логично.

— А можно проследить ход вашей логики?

— Вполне. Моя комната была самой защищенной в поместье — раз. Даже спецзал был попроще. Я тренировала восстановление предметов — два. Ну и спецзал находился в отдельном флигеле, а я частенько читала книги и пробовала новые заклинания по ночам.

— А что, сложно было дойти до спецзала? — выгнул бровь эль Мейр.

— На улице было темно. Я боялась выходить из дома.

— Ты же маг!

— И что? А у дяди были магически модифицированные сторожевые собачки, которых не видно даже магическим зрением. И ночью их можно было не заметить. А еще они не хотели со мной дружить. Вернее, дядя им не разрешал. Говорил, что ночью я должна спать, а не проверять флигель со спецзалом на прочность.

И так мне вдруг стало грустно от этих воспоминаний — хоть волком вой. Ведь далеко не факт, что я когда-нибудь еще окажусь в поместье, увижу родные стены. И собачки там, наверное, скучают. Они ведь не злые, просто работа у них такая. Я со временем нашла-таки к ним подход — копченая колбаса от старосты из соседней деревни творила чудеса. Но самое главное — дядюшка. Нет его. Нигде нет.

Я шмыгнула носом и внезапно даже для самой себя расплакалась.

— Эй, ты чего? Птичка… — Рядом оказался эль Мейр и приобнял меня за плечи. — Ну ты чего? Подружишься еще со своими собаками.

— Да разве в них дело? — шмыгнула я носом и уткнулась лбом в мужской камзол.

Краем сознания отметила, что пахнет он все-таки иначе, чем невидимка.

— А в чем?

Я вздохнула, стараясь унять слезы, и ничего не ответила.

— Эйлин…

Магистр аккуратно взял меня за подбородок, поднял мою голову и заглянул в лицо. В магическом свете фонарей, мелькавших за окном кареты, его глаза казались темными омутами.

— За очками не видно, какого потрясающего цвета у тебя радужка, — внезапно произнес эль Мейр.

[1] Билет из Пустоши — волчий билет, документ с отметкой о неблагонадёжности.

[2] Грокх — монстр Пустоши, использующий при атаке не только когти и клыки, но и магию.

[3] Песня написана автором специально для «Птички».

Она и в самом деле была ярче, чем у обычных людей, и на то были причины, о которых я точно не собиралась ему рассказывать. И вообще никому не собиралась. Так что нечего на меня так смотреть!

— Радужка как радужка, — шмыгнула я носом.

Мои мысли перескочили на другое: а ведь один уже так смотрел, и что? Поцеловал! Гад!

Я снова шмыгнула носом, высвободила подбородок из пальцев эль Мейра, хмуро на него посмотрела и перевела взгляд на пустоту напротив. Вытерла слезы тыльной стороной ладони и достала из кармана очки, которые сняла на время выступления. Надела и решительно произнесла, глядя на эль Мейра:

— Только попробуйте.

— Что?

— Только попробуйте меня поцеловать, и я лишу вас… самого ценного! — наконец придумала я достойную кару и отсела еще дальше.

Эль Мейр выгнул бровь и посмотрел на меня с интересом:

— Это чего же?

Чего-чего! Можно подумать, я и в самом деле могу угрожать членовредительством магистру боевой магии! Нет, если будет нужно, я в состоянии устроить здесь маленький филиал Пустоши, но это только в крайнем случае. Однако я и так девушка изобретательная, так что от кары ему, если полезет, точно не уйти!

— Самоуважения! — весомо заявила я… и все испортила, потому что не выдержала и икнула.

— Это страшная кара… — усмехнулся боевик.

Развить мысль он не успел, если и собирался, — в нашу беседу с совершенно неожиданным вопросом вмешался невидимка, о котором я успела подзабыть:

— А почему ваша комната в поместье была защищена от внутренних воздействий лучше спецзала? Это большая редкость. Обычно в жилых домах комнаты так не защищают.

И он совершенно прав. Дело было не только в том, что оборудование зала было неприлично дорогим и его стоило защищать от посягательств, но и главным образом в том, что его защита резонировала с защитой дома. И этот резонанс уничтожал или защиту дома, или защиту такой комнаты. Поэтому для охраны поместья дядюшка купил не менее дорогих, чем оборудование, магических собак, которые могли через день сдохнуть от несварения желудка, вместо того чтобы потратить эти деньги на защиту дома, которая продержалась бы многие годы.

Дядя мог пойти и другим путем: поселить меня во флигеле или сдать в монастырь Неумолчных плакальщиц — были и другие варианты, и все они заканчивались для меня совсем уж плохо, — но он сделал все, чтобы я чувствовала себя как дома.

— Мой дядюшка был оригиналом, — буркнула я наконец и пошла в наступление: — А вы вообще кто? Между прочим, невежливо общаться с девушкой, сидя под невидимостью, ик. — Я смущенно приложила ладошку ко рту и снова, к своему стыду, икнула.