А гусляр у нас хороший,

Сердце беспокоится,

Разрешите, ой, гусляр,

С вами познакомиться!

Внезапно Сережка, не будь дурак, подорвался на ноги и выдал:

Топну левою ногой,

Топну правенькой,

Все равно девчонки любят,

Хоть я — маленький!

Мы зашлись хохотом, и тут вперед выступила Лидия!

За околицей лесок,

А за лесом речка.

Где ты ходишь мой дружок,

Изнылося сердечко.

И ручки так вперед выставила, будто и правда страдала по нашему Сережке. Тот тоже не остался в долгу и, сделав вид, что испугался, запел в ответ:

Три недели не купался,

И поймал на пузе вошь.

Она толстая, большая,

Из винтовки не убьешь!

Все! Продолжать мы больше не смогли — от смеха просто попадали там, где стояли. Вот откуда это все в этих дворянках? Ведь они не просто водили со мной хоровод, они отплясывали так, как их уж точно никто не учил, но как плясали бы, родись они в какой-нибудь простой семье. Все-таки есть у нас у всех что-то в крови и подкорке сознания! Что-то, что можно назвать простым и емким словом Корни!

А Сережка? Ну кто бы мог подумать, что он на такое способен⁈ Сразу видно, что привык и обжился уже среди нас. И чувствует моя пятая точка, что не одно женское сердце будет подбито стрелами, пущенными из глаз этого мальчишки — только дайте время подрасти!

Так мы и остались лежать на ковре. Моя голова лежала на животе Лиды. Лидина на Наташином и так далее. Сережка снова уселся в свой угол и тихо перебирал струны гуслей.

Гитару ему подарить, что ли?

— Дусь, как думаешь, нам разрешат заниматься магией? — вдруг спросила Лида, садясь и удобнее устаивая мою голову у себя на коленях.

— Будь перед собой честна, Лида… — вздохнула я. — Тебя уже что-то сможет остановить? — В комнате повисла тишина, разбиваемая лишь тихими переливами музыки. — Меня нет, — призналась я. — Мы с вами прикоснулись к чему-то удивительному, волшебному, и я уже не смогу от этого отказаться.

— И я…

— И я…

— И я…

— И я…

— Знаешь, Евдокия, — ответила Лида и внезапно погладила меня по голове, — когда я только попала сюда, думала, что вся эта затея с магией лишь твоя блажь. Я тебя не то чтобы ненавидела — презирала за то, что ты такая толстая, несдержанная, что тебе все вокруг потакают, что даже отец пошел против правил общества ради удовлетворения твоей прихоти и наши семьи в это втянул. А еще я тебе дико завидовала. Завидовала всему, из-за чего презирала и почти ненавидела. Разве что лишний вес из этого списка можно было смело вычеркивать…

Невольно я фыркнула про себя. Что есть, то есть, вряд ли кто-то бы позавидовал тому, как я выглядела даже еще пару недель назад. Попыталась встать, чтобы лучше видеть ее лицо. Но девушка лишь чуть настойчивее пригладила мои волосы, как бы прося не двигаться, и я осталась в том же положении. Видимо, не видя моих глаз, ей проще говорить. Другие девчонки тоже застыли, боясь спугнуть эту своеобразную исповедь.

— … Но потом… — она тяжело вздохнула. — Потом я поняла, что магия — это не блажь, а ты Дуся… Ох, таких, как ты, не бывает! Ты просто есть, и это хорошо… — На несколько минут она замолчала. — Знаете, мне всю жизнь с самого детства твердили о моем долге, о том, что я должна, а чего не должна, чем могу интересоваться, а во что лучше вообще не лезть. Да я только недавно поняла, что меня с души воротит от этого вышивания! Но, сами видите, даже сегодня не нашла ничего лучшего, как сесть за вышивку! Это как… как…

— Рефлекс. — подсказала я ей. — Это называется рефлекс. Когда мы делаем то, на что нас выдрессировали.

— Да… Именно так. И знаете, только здесь с вами я по-настоящему почувствовала себя на своем месте! Даже не так — поняла, как реально могу принести кому-то пользу! То есть сделать так, чтобы моя жизнь не прошла попусту. Не казалась лишь оболочкой и видимостью, в то время как внутри все билось о невидимые стенки запретов и ограничений! — Она с силой втянула носом воздух, успокаиваясь. — И мне страшно. Мне очень страшно, что у меня все это отберут.

— Не отберут, Лида. — Я села и обняла девушку. — Свобода ведь не вокруг, она внутри нас. Главное — дать себе разрешение быть свободной. И не забывать об этом. Мы с вами уже сделали маленький шажок к тому, чтобы сделать этот мир свободнее и лучше. И поверьте, даже если нам запретят использовать магию, эта свобода уже никуда не денется. Ну, запретят, и что?

— Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет… — задумчиво припомнила мои слова Варя.

— Именно! — улыбнулась я. — Ведь главное, что теперь мы есть друг у друга! И поверьте, если не сейчас, то со временем мы все равно сможем осуществить нашу маленькую революцию! Но, думаю, у нас уже все получилось! Просто мужчинам нужно немного времени, чтобы с этим смириться.

Девчонки заулыбались, переглянулись и стали обниматься.

— Знаешь что, Лида? — проговорила Наташа.

— Что?

— В одном ты права на все сто…

— Только в одном? — скептически переспросила наша колючка.

— В том, — не повелась девушка на провокацию, — что очень хорошо, что у нас есть Дуся!

— Ну кто бы сомневался! — все же оставила последнее слово за собой девушка.

Дверь в гостиную открылась, и на ее пороге показалась Марья, осмотрела нашу обнимающуюся компанию и с воплем «Я тоже хочу!» бросилась в самую гущу, то есть на меня. Наша композиция не выдержала перегрузки ядра и с хохотом повалилась в разные стороны, создавая кучу-малу.

А на следующий день события понеслись вскачь.

С самого утра стало известно, что нас всех приглашают для беседы в Кремль. Разумеется, после столь эпичного заявления начались экстренные сборы в Москву, а это ни много ни мало — три часа на карете. Утешало одно: аудиенция назначена на послеобеденное время.

А уж когда мы на нее попали, то узнали, что ожидал нас не один император, но и великая княжна, и несколько министров. Оказывается, о нас никто не забыл, а все это время в обществе и среди государственных мужей шло активное обсуждение нашей инициативы. Как рассказал по дороге отец, он не хотел, чтобы мы волновались, а потому постарался держать нас подальше и от дворянства, и от информации, пока не решится хоть что-то. Сегодня же нас ожидало собеседование, по итогам которого и будет вынесено окончательное решение.

Я нервничала. Имей я привычку грызть ногти — сгрызла бы их по локти, пока сидела в небольшой приемной перед кабинетом императора.

Наконец, меня пригласили внутрь, а девочек попросили подождать. Я с трудом понимала, зачем нас всех сюда позвали. Все-таки мы уже продемонстрировали, и что могли сказать сейчас — я просто не представляла.

А зря. Если бы хоть немного пораскинула мозгами, могла подготовиться. Потому что вопросов оказалось не так уж мало. Причем вопросов фундаментальных. Я ощущала себя маленькой неразумной девочкой, когда мне устроили настоящий допрос. Для начала спросили, почему я вдруг решила заниматься магией. Я честно ответила, что просто почувствовала в этом потребность, ведь не зря же Господь дал нам магию, и если бы он не хотел, чтобы ею пользовались женщины, он бы позаботились о том, чтобы они ею не обладали вовсе. Государственные мужи поерзали, но промолчали. Отец лишь еще сильнее сдвинул брови и уставился в бумаги. Потом спрашивали о том, как у меня проснулась магия после стольких лет болезни, уточняли как я вообще пришла в себя. В общем, задавали много совершенно не относившихся к делу вопросов, которые касались лично меня. Я почти честно отвечала на все, но пристальное внимание к моей персоне очень напрягало, и когда я все же не выдержала и задала вполне резонный вопрос «Как это все относится к разрешению пользоваться магией женщинам?», слово взял император.

— Именно поэтому мы сейчас и ведем с вами эту беседу. — Он бросил быстрый взгляд на великую княжну, которая величественно восседала в соседнем кресле, делая вид, что не очень-то в беседе и заинтересована. — Однако тут не все так просто. Признаться, навыки, которые вы и ваши подруги недавно продемонстрировали, оказались вне компетенции наших магов. — Заметив мои невольно взметнувшиеся вверх брови, добавил: — Да-да, наши маги… Наши маги ориентированы на войну и на поддержание мира, а это подразумевает совершенствование атакующих и защитных техник. А то, что показали вы, это то, что можно использовать в миру. Не скрою сейчас политическая ситуация немного лучше, чем в начале обретения людьми силы, но тем не менее магов слишком мало, чтобы распылять их умения. Но, как оказалось, женщины со временем вполне способны занять нишу… — Он замялся, подбирая правильное определение.