— Так как быть с теми, кто уже послан в Жемайтию?

— Пусть работают, — махнул я рукой. — Пусть подыскивают информаторов из местных. Всё-таки полностью доверять Бронису Кгелейву не могу, и придётся его скрытно контролировать, — после этих слов лицо барона начало разглаживаться. — Летом или осенью он должен прибыть в столицу, и вы с ним побеседуете об общих делах. Сейчас же я хочу поговорить о Поляндии и Венетии.

Услышав слово Поляндия, мой собеседник приободрился:

— А я было подумал, что она не останется в сфере моей деятельности.

— Не останется, — кивнул я, и барон сник. — А вот Венетия в связке с Булгарией станут вашей постоянной головной болью.

— И что с этой республикой?

— Не знаю почему, но едомеям приспичило провести подковёрные переговоры с нами.

И снова Верёвкин подзавис. Понимаю. Сам так же отреагировал.

— Может, они прознали что-то про идумейское посольство? — спросил глава тайной службы.

— Всё может быть. Наверняка, у них во Владимирграде свои люди есть, или же кто-то из республики Генуа информацию сливает. Но думаю, что разговор будет о короле Августе Девятом.

— За полгода вряд ли что получится узнать, если даже сейчас агента послать. До Кракува скакать месяца полтора и обратно столько же. Остаются два. За это время только столичные новости можно разузнать и сплетни.

— В поляндскую столицу люди с особой миссией уже отправлены.

Видно, что Верёвкин ожидает подробностей.

— Я решил, что политический союз, который уже показал нам свои зубки, не будет долголетен, если устранить предстоящее бракосочетание. Король Август спит и видит, как подсунуть своих племянниц под одеяла к европейским монархам… Понимаете?

— Понимаю.

— Девочек тех мне почти жалко, но жизни своих подданных всё же важнее. Если же вдруг Бериг после известия о невозможности брачоного союза впадёт в депрессию и покинет сей мир от несварения желудка, то я не буду сильно переживать. А если ещё и Хрёрик подобным образом начнёт переживать о смерти своего бастарда…

— Тогда будет объявлено о созыве гётского сейма или риксдага, — не помню точного названия, — и начнутся интриги по выбору короля, — задумался Николай Исидорович. — А Ваше Величие в дальнем родстве…

— Нет-нет! — прервал я собеседника. — Мне и так Жемайтия каждую ночь снится. Конечно, предложить на гётский трон дружественного короля было бы неплохо, но это из области фантазий. Да и жив ещё Хрёрик-то.

— Ну и что? Как эта досадная неприятность может помешать заранее подумать об его преемнике? Кстати…

— Что «кстати»? — спросил я, увидев, что Верёвкин сильно задумался.

— Ригунда, бабка Хлодвига Тридцатого, приходилась родной сестрой Авровефе, матери Вебранда Третьего, отца Хрёрика.

— И что нам до этого? — затупил я.

— Если этот Теодорих, сидящий уже который месяц под арестом в своей комнате, на самом деле сын Хлодвига Тридцатого, то…

— Теперь понятно, — кивнул я. — Вот только родство надо доказать, а во-вторых, какой смысл гётам возводить на трон мальчишку? Эти потомки морских пиратов всегда желали видеть своим королём воинственного и сильного мужчину.

— Это относится к их далёкой истории, — улыбнулся Верёвкин. — Сейчас скандинавы больше интересуются несколько другими вещами. А если мальчишка взойдёт на трон, то им можно будет легко манипулировать. Гётская аристократия возвысит своё влияние, а королевская власть, наоборот, станет призрачной.

— Это слишком сложная интрига, Николай Исидорович. К тому же после того, как парень просидел под домашним арестом, он вряд ли будет к России благосклонен.

— Почему бы его не выпустить и не осыпать милостями? Мессер же не со зла его скрыл от людских глаз, а чтобы оберечь от неприятностей.

— Хм… Советуешь, значит, изменить к нему отношение? А если он самозванец?

— Тогда придавим его втихую.

— Ты-то придавишь, а меня историки Кровавым или Ужасным прозовут. Ладно, передам Теодориха матушке, и путь она с ним нянчится.

Как и следовало ожидать, пришлось мне впрягаться в решение текущих дел почти сразу после возвращения в столицу. По большей части они касались вопросов административного присоединения Жемайтии к Империи с утряской законодательных различий. Хорошо, что почти целый месяц я только и делал, что читал взятые из Волного многочисленные книги. Да, мои недавние лингвистические причуды тоже принесли определённые плоды, дав возможность значительно лучше понимать жемайтский язык. А мне настоятельно советовали уроки фехтования, в котором я до смешного слаб, вместо никому не нужной языковой практики, неподобающей королям!

Взяв с собой во Владимирград двух законников, дабы они стали юристконсультантами, я не мог полностью доверять их толкованиям законов королевства Жемайтия. Доверяй, но проверяй! Всё-таки письменный язык присоединённых земель отличается от устного, который, впрочем, на бытовом уровне относительно понятен.

В последующее время мне потребовалось провести аж три заседания полного состава Малого Совета, дабы в общих чертах все министры без исключения прониклись необходимостью в текущем году взвалить на себя дополнительные проблемы. Эти, по большей части, умудрённые опытом люди, почему-то представляли, что Империя обзавелась лишь полудюжиной губерний, и делать ничего особенного им не надо, кроме как набрать в штат своих министерств дополнительных чиновников. Может, отправить их всех в служебную командировку на несколько месяцев, чтобы прониклись тамошними различиями? Вопрос риторический, конечно, но идея не плоха. Пусть и не самих министров, но кого-то из их товарищей отправить следует. Не всё же мне одному государственную телегу тянуть. Что я, лошадь?!

Кстати о них. Дюжину этих благородных животных Август Девятый в прошлом году подарил Сигизмунду для торжественных выездов его личной охраны. Вероятно, хитрый поляндский король таким образом решил навести мосты со своим соседом. Не исключено, что сей неожиданный подарок планировался первым в череде последующих, в результате чего Жемайтия могла стать ляхам тайным союзником. Не знаю, так ли на самом деле, но то, что Август в последнее время перестал дорожить Россией, мне хорошо известно.

Надо ли упоминать, что ценные поляндские кони сейчас стоят в лейб-гвардейской конюшне и вскоре начнут работать над задачей увеличения лошадиного поголовья? Иногда, даже страшно подумать, какими разнообразными вопросами мне приходится заниматься. Хорошо, что коней на случку приводить станут другие люди! Надо бы дать распоряжение Сольскому и Бессонову, дабы они нашли наконец хорошего конезаводчика, сняв с моих плеч проблему увеличения поголовья скакунов.

Попутно я начал создавать санитарную службу и опять встретил если не противодействие, то непонимание.

— Ваше Величие, — ожидаемо запричитал министр финансов Яблоновский. — В казне не сию задумку денег нет.

— В казне может, и нет, но это не значит, что их нет вообще. Вот не поверю, Мирон Несторович, что бюджет не разворовывается. Наверняка, имеет место и нецелевое использование отпущенных денежных средств. Мне всё чаще и чаще приходится задумываться над тем, чтобы объявить личную ответственность начальства за действия их непосредственных подчинённых. Как вы думаете, хорошая идея?

— Мы не можем отвечать за все их дела…

— Почему не можете? — деланно удивился я. — Расширять штат своего министерства вы можете, а отвечать за результат сего действа отказываетесь? Если я сажусь за хромую лошадь и из-за этого не смогу вовремя прибыть к месту назначения, то кто виноват в сём? Конюх? Старший конюшенный? Управляющий? Может, виноват я? Все в той или иной степени причастны к случившемуся. Сейчас я подумываю об юридической ответственности за преступные действия лишь непосредственных подчинённых, а не вообще всех. Не согласны?

— Чужая душа — потёмки, Ваше Величие.

— Соглашусь. Вот только зачем брать эту тёмную душу себе в помощники или в подчинённые? Да и не заставляю я в тюрьму садиться вместе с нечистым на руку чиновником, а лишь частично отвечать за причинённый ущерб. Тогда в следующий раз контроль будет куда строже. А то получается, что жалование все получать горазды, а от ответственности отмахиваетесь.