Я, в который раз коря себя за то, что уделяя первоочередное внимание Булгарии, как самому явному врагу Империи, не спешил узнавать полезную информацию о Жемайтии, в разговоре с выбранными губернаторами спешно заполнял досадные лакуны. Сейчас меня в первую очередь интересовали королевские замки. Главный находится в городе Волный, официальной столице королевства, но фактически король Сигизмунд чаще пребывал в рижской резиденции, поскольку именно на кораблях доставлялись все важные вести из Европы. Между Ригой и Волным на расстоянии дневного пути располагаются оставшиеся пять королевских замков, которые я и вознамерился посетить, разместив не менее, чем по роте из сопровождающего меня пехотного полка.

Пока мы плыли на кораблях по изрядно обмелевшей Двине, я продолжал общаться с губернаторами (и ещё несколькими мужчинами не прошедшими строгий ценз, но признанными мною перспективными) по вопросам приведения Жемайтии к нормальной жизни и сглаживания основных различий местных жителей с остальным населением Империи. Понятно, что не хотелось категорически уподобляться недальновидным правителям типа Александра Первого или Николая Второго, которых изрядно штормило в подобном вопросе применительно к Великому Княжеству Финляндскому да и Царству Польскому. Действовать я желал с определённым напором, но без лишней резкости, не ломая устоявшиеся веками традиции.

Конечно, различия желательно нивелировать разумно. Губернаторы сильно удивились, услышав, что если какие-то законы Жемайтии покажутся более обстоятельными и перспективными, то они, после обсуждения на Малом Совете и последующей доработки, будут объявлены общеимперскими. Но и обратное, конечно же, тоже следует ожидать. Мне возражали, что монарх может владеть несколькими королевствами, в которых имеются весьма отличающиеся законы. Я кивал, но напоминал, что депутаты в недавнем со мной разговоре согласились, что Жемайтия должна всё-таки интегрироваться в Империю, а не быть обособленной территорией, живущей самой по себе:

— Именно в единстве наша сила. То, что вы приводите как пример, имеет право на существование в Европе, где иногда происходит так, что два королевства, которые могут и не быть близкими соседями, из-за династических браков оказываются под властью одного правителя. В этом случае нет никакого смысла менять законы, поскольку условия, в которых живут подданные, различны, как и их традиции, и языки. Мы же является не только народами, живущими по соседству, но имеющими общее происхождение, и нас не разделяют природные преграды в виде гор или морей.

Некоторые губернаторы пытались возражать, но делали это, скорее, из обычного консерватизма, нежелания соглашаться с новыми реалиями, как хочется мне думать.

— Поймите, — решил я зайти с другого конца, — что времена меняются, и королевствам приходится противостоять не какому-то там равновеликому соседу. Конкретно вы столкнулись с иной силой, — теократической республикой, подчиняющей себе монархии путём мягкой силы.

— Мягкой силы? — удивлённо переспросил меня один из собеседников.

— Да, зачем небольшой республике тратиться на армию, флот и наёмников, отправляя их завоёвывать какое-нибудь государство, когда они могут подкупить высших сановников и попытаться повлиять на самого монарха? Именно это и случилось с королём Сигизмундом. Вы же сами всё видели!..

Не знаю, удалось ли мне убедить всех губернаторов, но к тому времени, как мы доплыли до Риги, взаимопонимание между нами было более явственным. Хотя, возможно, я просто чрезмерно убеждал себя в этом.

Весть о том, что династия сменилась, и теперь монархом Жемайтии является правитель соседней империи, стала распространяться возвращающимися к своим родным местам депутатами Великого Сейма. Я наставлял глашатаев, чтобы они делали в своих речах упор на том, что будущая жизнь станет лучше, поскольку Россия начнёт торговать с Европой через местные порты, а не поляндские и карельские. Следовательно, возникнет повышенный спрос не только на счетоводов, но и на обычных трудяг. Города расцветут, поля заколосятся, и столица Империи «автоматически переходит в Васюки»!.. Народ должен услышать, что всё вскоре будет хорошо и поверить в это. Я не вру, поскольку сам желаю того же.

Рига, конечно, не была в точности похожа на виденный в прошлой жизни город, но оказалась примерно такой же: узкие кривые улочки и близко стоящие дома. Да, предместья строились уже более свободно, но в целом всё соответствовало типажу «европейского города» с его достоинствами и недостатками. Народ встречал нас довольно настороженно, что и объяснимо, поскольку Рига довольно сильно пострадала во время недавних беспорядков и военных столкновений. Многие лавки и магазины были заколочены, а следы многочисленных пожаров указывали на проблемы, с которыми столкнётся население предстоящей зимой.

Успокаивало, что фризы пообещали в самое ближайшее время прислать торговые корабли с провизией, что вкупе с зерном из ближайших имперских губерний поможет жемайтцам выжить. Мною было отправлено послания в Поляндское и Свейское королевства, вкратце обрисовывавшие недавно происходящие события и последствия, к которым привели необдуманные религиозные изменения.

Так же я написал карельскому королю, что предстоящий брак с его дочерью отменяется, поскольку жених убит на территории тогда ещё чужого государства. Заодно высказал почти незавуалированное раздражение подковёрными играми, в которые Тапио-Укко задумал втянуть моих родственников. Впрочем, письмо ему намеренно не стал делать слишком пространным, дабы северный королёк не думал о себе слишком много.

Прохаживаясь по новой резиденции, находящейся в совсем другом месте, чем знакомый мне рижский замок, я не мог отделаться от знакомой многим моим бывшим соотечественникам неприятного ощущения от того, что всё здесь маленькое, будто экономное. Понятно, что каменному строению требуются целые возы дров для отопления лишь самых необходимых помещений, причём не только зимой, но и весной, и осенью. Этот замок возводился в давние времена и особо не перестраивался частично из-за обычной для европейцев прижимистости, частично из-за того, что зиму король старался проводить в Волном, спасаясь от холодных ветров, дующих с моря.

Даже сейчас в конце сентября довольно неуютно бродить по всем этим узким каменным переходам с их постоянными сквозняками. И почему не поставить двери? Ах, ну да, расточительство… И вот так тут везде! Если можно на чём-то сэкономить, тот можно отдать руку на отсечение, что деньги на удобства тратиться не будут. Дверные петли всегда скрипят, немногочисленные паркеты — это же так дорого! — представляют унылый вид даже в главной зале, поскольку рассохлись до такой степени, что планки можно вытащить голыми руками.

Зато, если появляются деньги, люди первым делом бегут покупать шелка, шерсть и меха. И дело даже не в том, что меховая одежда теплее, нет. Она показатель статуса. А то, что в спальне может кирпич на голову из стены может выпасть, так этого никто не увидит, и на ремонт мало кто тратится.

Да, люди здесь живут богаче. Видимо богаче, поскольку никогда не покажут свои дырявые простыни и засаленные подушки без наволочек. Конечно, и в Империи встречаются свои плюшкины, но на них показывают пальцем, подвергая насмешкам. Тут же Плюшкин стал бы национальным героем. Ведь если люди смертны, то зачем тратить деньги на поддержание здоровья, когда можно отложить монетку в копилочку. И наплевать, если ею воспользоваться так и не получится, поскольку свалит подагра или во рту не останется ни одного зуба, и будут кормить с ложечки бульоном. Зато богат и об этом всем известно! Тьфу…

А как они тут все воняют! И не мудрено, поскольку всю зиму ходят в одной и той же тёплой одежде, которую не торопятся снимать даже весной. Пар же костей не ломит. Хотя, какой там пар?! Удивлюсь, если кто из них моется хотя бы пару раз в году. Полил дождик летом — вот и чистый.