– Милейший, – я обратился к дежурному лакею, которые стали мне положены после коронации. – Пусть передадут дворцовым поварам, что мне хочется гречневой каши.

По выражению лица слуги стало ясно, что он даже не понял сказанных слов.

– Кашу из зёрен гречихи, – снизошёл я для пояснения. – Зёрна такие… коричневого цвета… Чего не понятно?

Ошарашенный лакей поклонился и вышел, а я усмехнулся, представляя, какое изумление вскоре будет твориться на кухне. Хотя, наверняка кто-нибудь из поваров да знаком с этой крупой. Посмотрим-посмотрим… Это вам не виноградные улитки вперемешку с лягушачьими лапками укладывать на стол по соседству с луковым супом… Франкоманы, блин, недоделанные.

– А ты, бездельник, лети за ним мухой и веди наблюдение за кухней. Потом мне все разговоры о моём распоряжении в точности перескажешь.

Карп сиганул как заяц, а я, в предвкушении будущего веселья, развалился в кресле, размышляя, чтобы ещё такое учудить. Может, слямзить у Самуила Маршака его “Балладу о королевском бутерброде” и передать её для публикации в очередном номере литературного журнала? Вот, люди-то поудивляются!

Лето. Хорошее время для военных учений и боевого слаживания. Некоторые европейские армии только-только начинают переходить на систему профессиональной службы. Так что многие ополчения всё ещё представляют собой сборище людей, взявших оружие лишь волей феодала. Раз в год они собираются в условленном месте и примерно в течение месяца изображают из себя военных. Затем, проклиная бесцельно прожитые дни, возвращаются к обычной жизни, надеясь, что в следующем году призовут не их.

Правители, не особо надеясь на этот подневольный сброд, большое внимание придают нанятым ротам и, даже, полкам, всегда готовым за звонкую монету выйти на защиту какого-нибудь короля. Правда, в следующий раз они с такой же охотой встанут на сторону его противника. Так же в Европе ещё сильны так называемые рыцарские правила ведения войны, когда вражеского дворянина очень желательно не убивать, а пленить и требовать выкупа. А, что? Логично же! Сегодня ты убиваешь дворян из неприятельской роты, а через год твой сюзерен наймёт эту роту для своей защиты. Как ты будешь в лица своим бывшим врагам смотреть?

Интересно, что в моём прежнем мире эта традиция стараться не убивать офицера, сохранялась почти до двадцатого века. Причём, целенаправленное убийство солдатом своей армии вражеского офицера даже порицалась, ибо это покушение на представителя привилегированного сословия.

Так вот, что касается этой Российской империи, то её огромные размеры являются значительным препятствием для быстрого призыва ополчения. Уйдут чуть ли не месяцы, пока весть о войне достигнет дальние губернии, и роты соберутся и выйдут на защиту державы. Вот кому-то из государей и пришла в голову мысль внести серьёзные изменения в военную систему. По жребию из определённого количества подданных выбирались мужчины, большая часть жизни которых теперь была посвящена войне.

Они проживали в военных поселениях и могли даже возделывать землю или заниматься ремёслами, но в любой момент должны готовы бросить свои дела и выступить по приказу. Понятно, что их военная выучка ненамного выше, чем у добровольного ополчения, но это уже шаг вперёд по сравнению с творящимся в западных странах.

Одним из минусов этой новой системы было то, что роты и полки взаимодействовали с другими военными частями лишь когда оказывались вместе. То есть, во время войны. Следовательно, даже пехотные офицеры слабо себе представляли, как будут взаимодействовать, к примеру, со своей же конницей. Всё отдавалось на волю высшего командования, — куда прикажут, туда и отправятся. Роты были лишь фигурами на шахматной доске, которым было всё равно, какая партия разыгрывается в данный момент.

Почти единственное, что требовали офицеры от сержантов, а те от солдат, — дисциплина. И её вколачивали палками. Ещё все предавали особое внимание умению маршировать и держать оружие чистым. А чем ещё заниматься на военных смотрах?

Меня это, естественно, не устраивало. Нет, я не против парадов, но всему должна быть мера. Армия существует не для стройного вышагивания, как бы это не хотелось думать многим офицерам. Мои лейб-гвардейские роты тоже учатся красиво ходить на плацу, а эскадрон — и прямо держать спину в седле, но главным является другое умение, за что частенько они становились предметом насмешек не только со стороны других гвардейских частей, но и обычных. Не мудрено, ибо войны Российской империи объявлялись не часто. Да и что можно взять врагу в небогатом государстве, по территории которой надо идти чуть ли не месяцами, и то не факт, что сможешь дойти до столицы, не заблудившись.

Конечно, во время войны с германцами ни о каких учениях и речи не могло быть, но уже по окончании мною была поднята эта идея на Малом Совете и, с большим скрипом, удалось убедить военного министра заняться этой проблемой. Если бы не мои огнестрелы, которыми было приказано постепенно вооружать армию, то ни о каком боевом слаживании ещё лет сто никто бы здесь и речи не завёл. А так появился повод — надо же солдат учить стрелять! О полномасштабных манёврах я даже не заикался, поскольку пороха и пуль было ещё немного, но два или три полка уже можно было занять какими-то совместными действиями.

Многое стало упираться в финансирование подобных мероприятий, но лучше потратить часть бюджета сейчас, чем потом лишиться всего. Эту мысль я и пытался донести как до военного министра, так и до министра финансов. Хорошо, что хоть Елена Седьмая не стала перечить этим мужским играм.

Я сделал некоторые изменения в подчинённых мне частях, и теперь имелись две лейб-гвардейские пехотные роты, кавалерийский эскадрон, артиллерийская батарея, взвод разведки и инженерный взвод. На Оке у Мурома стоит несколько кораблей, и раз в год мы учимся быстро погружаться на корабли и так же быстро десантироваться с них.

Для меня всё логично, но убедить других в этом удавалось не всегда. Да, можно приказать, но толку-то от выполнения приказа, если подчинённые не видят в нём смысла и всей душой противятся нововведениям, считая блажью? Тяжело было всем. Приходилось как можно больше узнавать о событиях последней войны, выискивать подходящие примеры, и на них уже демонстрировать преимущества моих задумок. Я упирал на то, что новое вооружение неизбежно ведёт к новому стилю ведения боевых действий, и это, как мне виделось, было убедительным доводом для многих несогласных.

Что будет, когда заговорю о необходимости изменить нынешнюю вычурную форму на более простую, но функциональную? Конечно, это задумка не ближайшего времени, поскольку без кирас пока не обойтись. Пока же я подсчитываю, во сколько обойдётся закупка хорошего сукна на Западе, если в ближайшее время не начнём производить её у себя! Опять надо искать мастеров.

***

Как и следовало ожидать, аудиенцию запросил хазарский посол.

— Ваше Императорское Величие, позвольте вручить послание от Великого кахана, да продлит Небо ему годы жизни!

— Вы, уважаемый Булджан, знаете содержание этого письма? — спросил я, ознакомившись с текстом.

— Я был удостоен этой чести, — склонился в лёгком поклоне мужчина.

— И что Великий кахан повелел передать на словах?

— Великий кахан, да продлит Небо ему годы жизни, спрашивает, исполнит ли Ваше Императорское Величие призыв присоединиться к войне его родственника и союзника?

— Союзный договор предусматривает конкретные действия в случае нападения врага на государство одного из нас, но я не понимаю, как это можно соотнести с возможной войной между Ромейской империей и Великой Арменией.