— Мы всё сказали! — маман сжала губы в тонкую линию. — Пока мы живы, во дворце никто так ходить не будет!

— Почему же вы не высказывали сие суждение, когда в штанах ходила Ханна, да и метресса, следуя за ней?

— Лишь из-за понимания, что ваша супруга придерживалась привычек своего народа, пусть и недопустимых в Европе. А вот природные русские в штанах ходить не будут. По крайней мере, дворянки. Это должно быть всем понятно, как-то, что светило встаёт на востоке и садится на западе.

Я дёрнулся было заметить, что гелиоцентричная модель не является научной, но вовремя одёрнул себя, поскольку только бы всё ещё больше испортил.

— Во дворце нельзя? А на природе? Вот мы собираемся на войну, и неужели Ника будет по грязи ходить в пышном придворном платье? Мне, что… Ещё десяток прачек брать, чтобы те занимались стиркой и развешивали мокрую одежду на глазах солдат и офицеров?

— Хм… — задумалась Елена Седьмая. — Зачем вы вообще туда забираете метрессу?

— Мне нужен рядом человек, которому смогу доверять… С кем могу поговорить по душам.

— Хм… Женщинам не место на войне, сын наш. Ваш поступок будет смущать всех.

— Неужели император должен задумываться о том, что его желание может быть истолковано превратно? Зачем же тогда становиться монархом, раз только и приходится занимать себя мыслями, что подумают о том или сём подданные?

— Хм… — в очередной раз посмотрела не мигающим взглядом императрица. — Если вы считаете, что женщина в платье выглядит на войне более провокационно, чем в мужской одежде, то… Хм… Хорошо, что мы этого не увидим. Но во дворце сей срам непозволителен!!! Не хватало, чтобы остальные тоже так принялись ходить, раскачивая устои мироздания!

Можно было бы попытаться надавить ещё, но я не стал. В конце концов, вопрос одежды не принципиален, да и Ника не была его инициатором. Так что я откланялся и вышел из кабинета Елены Седьмой, нарочно не став забирать эскизы. Пусть она успокоится и подумает на досуге. В любом случае, хуже уже не станет.

Пока я отписывал распоряжения ротам выдвигаться к Нево, пока обсуждал с военным министром проблемы логистики, пока решал текущие моменты прогрессорства, почти не заметил, как приблизились новогодние празднества. Удивительно, что Ника, не дожидаясь моей просьбы, проявила инициативу и взяла на себя часть подготовительных забот, о чём узнал лишь когда метресса положила на стол пару вариантов новогодних обращений к подданным.

— Очень хорошо! — похвалил я. — Ты делаешь заметные успехи.

— Правда? — неожиданно зарумянилась девушка, почти переставшая в последнее время наносить на лицо белила после моих неоднократных заявлений о пагубности подобной косметики.

— Правда. Слог стал более лёгким, да и пафос в разумных пределах. Может, будешь и мои речи составлять?

— И приказы гвардейским ротам? — прищурила глаза Ника.

— Было бы неплохо, — перевёл я всё в шутку. — Раз ты вовсю готовишься к новогоднему празднику, то хочу сделать подарок со своей стороны.

— Сейчас? Почему так рано?

— Чтобы ты выглядела более подготовленной, когда подобные подарки получат другие.

— Не поняла, — девушка излучала полное недоумение. — Ты собрался всем преподнести одинаковые подарки?

— Разве в этом есть что-то плохое? — я подошёл к шкафу и вынул откуда пару коньков. — Садись и примерь.

Но Ника сразу сделала шаг назад:

— Это орудие пытки?

— Нет, глупенькая, это коньки для катания по льду.

— Зачем на нём кататься? Его следует посыпать песком, опилками или золой.

— Кататься для веселия.

— Нет ничего весёлого в падении на льду, даже когда это случается с другими людьми, — неожиданно серьёзно ответила девушка.

— Коньки для того и сделаны, чтобы не упасть, — как можно убедительнее сказал я и поставил стул на ковёр, дабы не попортить лезвиями паркет. — Садись, и всё тебе объясню.

После пары примерок, удалось подобрать нужный размер, и Ника, опираясь одной рукой на мою, а другой о стол, поднялась:

— Если ты меня отпустишь, то я упаду, — с дрожью в голосе от покачивания заметила она. — В них даже на полу стоять страшно, а ты говорил о катании по льду. Это шутка такая?

— Привыкнешь, — как можно убедительнее ответил я. — Завтра дам указание залить каток, и сама увидишь, что не так страшен… Что кататься после некоторой тренировки окажется не труднее, чем научиться стрелять.

Небольшой каток был залит в дальнем углу паркового комплекса, почти у семейного склепа. Если бы это сделал кто другой, то я наверняка сострил бы по поводу такого соседства. Хорошо, что подобная мысль не пришла в голову Нике.

Выставив посты в отдалении, чтобы никто не подглядывал за нами, несколько дней обучал метрессу искусству катания на коньках. Не знаю, насколько этому помогла её природная грация или умение танцевать и держать равновесие в седле, но через четыре дня Ника сносно держалась самостоятельно. Возможно, мотивацию к этому придавало понимание, что никто кроме неё так не умеет, и все придворные будут просто поражены.

Я как мог поддерживал подобный настрой. Ведь прогрессорство идёт лучше, если люди сами начинают хотеть чего-то нового. Так было с бадминтоном и ракетками. Ожидаемое сопротивление вызвала одежда для катания на лошади, конечно, но и этот барьер рано или поздно падёт. Люди должны видеть, что границы возможного постоянно расширяются, что повлечёт за собой лояльность ко всему остальному необычному. Надо лишь подать пример, причём на самом высоком уровне, чтобы в голову даже не пришла мысль, что эти забавы достойны черни.

Ника, сама по себе авантюрная натура, да ещё относительное долгое тесное общение с Ханной углубило интерес ко всему новому и необычному. Не будь девушка такой, то вряд ли смогла бы удержать к себе моё внимание.

В очередной раз в голове появилась мысль, что, возможно, нет никакого смысла искать себе невесту за тридевять земель. Вот она, такая понятная и надёжная, почти лёгкая на подъём и не чурающаяся новых идей! Нет, так не принято у монархов. И хотя я убеждён, что с Ханной меня связывала любовь, и Елена Седьмая всегда говорила, что так оно и было, но не явись избранница племянницей великого кахана, и ещё неизвестно, как императрица отнеслась бы к моему выбору.

Ника. Она княжна, конечно, но Шаликовы далеко не высшая аристократия. Да, княжеский род, но не из самых именитых и не самых богатых. Они всегда были на вторых, если не третьих ролях в государстве. Если бы какой художник решил изобразить на огромном полотне дворянское собрание Империи, то головы Шаликовых затерялись где-нибудь в стороне, за яркими фигурами в полный рост. За теми, кто частенько записывается на аудиенции к Елене Седьмой, и чьи имена на слуху практически всех подданных.

Возможно, я бы наплевал на такое, но Ника своим поведением редко даёт намёк на особые чувства. Она то замораживается в отношениях, то оттаивает… И понять причину сего невозможно…

Бац!.. Девушка в очередной раз упала на лёд, но рассмеялась и начала подниматься. Упорная! Что же… Лучше хороший друг, чем плохая жена.

— Я вот подумала, — Ника почти умело подкатила к краю катка. — А не позвать ли Анастасию?

— Нет, — покачал я головой. — Не думаю.

— Нет, так нет, — чуть опечалилась Ника и снова начала накручивать круги.

Почему я отказался? Нет, не потому что злой. На сие есть две причины: моя метресса должна быть уникальной в глазах аристократии, и это станет мне на руку. Во-вторых, если Анастасия Верёвкина появится в нашей компании, то Ника переключит на неё часть внимания, причитающегося моей особе. А оно мне надо? Да, они могут изредка встречаться, но не более. К тому же через несколько месяцев мы покинем Владимирград, и расставание с новообретённой подругой послужит лишним поводом к печали. Да, я эгоцентрист! Ничего удивительного. Мы, монархи, все такие.