— И теперь это буду слушать целый день я?

— Это учёба. Без труда не…

— Знаю, знаю… Ладно, рассказывай дальше.

Естественно, за другие дела сегодня я даже взяться не смог, так разболелась голова от той информации, что Ника на меня вывалила. Ладно, если бы просто рассказала и ушла, так нет… Ещё спрашивать взялась, как я тему усвоил. Настоящая училка… Бр-р… Вот с Ханной я знал как справиться в подобных случаях — несколько движений руками и она и думать забывала обо всё на свете. С Никой же такое не получится. А жаль. Всё-таки забавно, насколько они схожие и в то же время разные. Обе целеустремлённые при должной мотивации, но идут к цели разными методами. Да и вообще. Супруга нисколько не сомневается в моём праве иметь решающий голос в главном, оставляя за сбой право упорствовать в мелочах. Ника же часто ведёт себя различно: на балах она принцесса, несущая себя миру, а в семейной обстановке — послушная дочь. Вероятно, именно потому она и согласилась с недавним неожиданным приказом Ханны собираться для поездки во Владимирград, поскольку всё происходило в семейном доме, и требовала сама императрица. Два в одном. Да и князь сплоховал, лишь что-то мямля себе под нос. Но тут уже вход вступила иерархия, а дочь, хочется того или нет, — взрослый человек.

— Как учёба? — супруга появилась довольно неожиданно.

— Устал как батрак на работе в бескрайнем поле, — признался я. — Ещё пара подобных уроков и я слягу в постель.

— Зато полезно. Ника тоже не без ума от происходящего. Говорит, что такого бестолкового ученика трудно и представить. Ой!.. — прикрыла Ханна рот рукой.

— Может пора перестать обсуждать меня с посторонними?

— Ника не посторонняя! Но если ты так желаешь…

— Желаю!

— Ладно. Может, попьём чаю, и ты мне что-нибудь интересное расскажешь?

— Я так наговорился за последние часы, что язык не шевелится. Извини.

— Значит, в следующий раз, — легко согласилась супруга. — Сейчас принесут твои любимые булочки, и ты сразу повеселеешь.

— Надеюсь, рецептуру кухарки хорошо освоили.

— Освоили, — улыбнулась Ханна. — Я специально зашла на кухню и проверила.

— И как ты это сделала? — удивился я.

— Съела парочку, — хитро прищурилась жена. — Вкусно.

— Ты поменьше на мучное налегай. Вредно сие. Я бы тоже прекратил, но сила воли не позволяет.

— Мне можно. Если я хочу — то можно.

— С чего вдруг?

— Просто ты скоро снова станешь отцом.

— А? — данная новость оказалась слишком неожиданной.

— И давно стало известно?

— Когда к Шаликовым поехали.

— И чего тогда не сказала?

— Ты бы меня обратно отправил, — не скрывая, ответила супруга.

— И отправил бы. Значит… — я стал загибать пальцы. Примерно в апреле?

— Даже раньше, наверное, — улыбнулась Ханна.

— Здорово! — в ответ улыбнулся я. — Дай поцелую!

***

Конечно же пришлось рассказать Елене Седьмой столь значимую новость. По её же наказу беременность случилась. Правда, только после того, как восемь дней спустя уехали едомеи, потому что не хотелось отвлекать мамана от важных переговоров, проходивших довольно тяжело.

Едомеи в обмен на наше неучастие в предстоящей войне пообещали, что германцы не будут претендовать на земли русинов. Был согласован пятилетний период, в течении которого все ляхи могли беспрепятственно переселиться в Россию, если не захотят оставаться под властью германцев.

Дополнительно едомеи взяли на себя обязательства не только по повышению российского рейтинга на Альбионе, но и по снятию блокады проливов между Датским и Гётскими королевствами, чего пока не сумели добиться фризы. Затем мы встретимся ещё раз для разрешения карпатского вопроса и других наших пожеланий. Если всё получится, то видимых недоброжелателей у Империи на Западе не останется, если не вспоминать о Карелии, но и с ней разберёмся со временем.

По большому счёту, Карпаты нам не нужны, поскольку всегда и везде были своеобразной пороховой бочкой Европы, но это какой-никакой выход к Чёрному морю. Да и молдавские вина моего прежнего мира оставили добрую память. А вино в Империи любят.

Что касается Булгарии, то едомеи постараются добиться у них разрешения строиться на левом берегу Итиля. Правда, на те земли будет претендовать Хазария, но это уже не наша забота. Скорее всего великому кахану пообещают тайную поддержку в виде местных складов провианта и оружия для наступающих армий. Не знаю, не знаю… Фетх довольно неприглядно отзывается об едомеях, но это проблема даже не следующего года, так что мне, да ещё и сейчас забивать голову смысла нет.

И, конечно же, заверялось о поддержке плавания будущих российских кораблей по Средиземному морю и благоприятном торговом статусе во всех портах, так или иначе контролируемых едомеями. Не весть какая польза видится сейчас от этого, конечно, но почему бы и нет.

Таким образом, если всё получится, то Россия получит безопасный выход в Атлантику, в африканские колонии и в Новый Свет. Тогда действительно можно будет подумать об Итиль-Донском канале и договариваться об аренде земли для строительства черноморской верфи.

— Отрицательная сторона у всего этого соглашения тоже присутствует, — продолжила учить меня Елена Седьмая. — Мы получаем у наших западной границы политически сильных соседей, куда более опасных, чем нынешняя Антанта. Ляхам и гётам лишь бы нагадить, а вот германцы в союзе с едомеями будут всё делать куда жёстче. Правда, сейчас они вроде бы как ищут с нами дружбу, но в политике друзей не бывает.

— И что вы предлагаете, маман?

— Мы предлагаем дружить со всеми и одновременно ни с кем. Надо выстраивать ровные отношения с тремя финансовыми силами: едомеями, идумеями и фризами. Первые явно враждебны вторым и третьим. При правильной стратегии можем добиться понимания всеми тремя республиками исходящую от России выгоду. Причём настолько важную, чтобы пресекать даже мысли о причинении нам ущерба от кого бы то ни было.

— Я только за!

— Это будет сложная игра, сын наш… Тонкая и долгая, — было видно, что Елена Седьмая еле сдерживается от того, чтобы в предвкушении не потереть ладони.

— Благодарю за разъяснения, маман! Они без сомнения помогут мне лучше понять тонкости дипломатии, — склонился я, и уже собрался было уйти.

— Постойте, сын! — рука императрицы приподнялась. — Теперь давайте поговорим о ваших делах.

— О каких именно? — я обречённо посмотрел на кресло, из которого только что поднялся.

Елена Седьмая не сводила с меня строгого взгляда:

— Расскажите о причинах произошедшего, сын наш.

Мы вдвоём сидели в её кабинете, и пили чай с пресными булочками, которые маман вполне устраивали.

— Я взрослый человек и к тому же император! — мне до жути захотелось отстоять свои права до конца. — И…

— Вы нас неправильно поняли. Мы не требуем отчёта, а просто хотим понять причину, побудившую вас принять столь неожиданное решение.

«Ах, она просто хочет разобраться».

— На самом деле, маман, не было никакого решения. Я просто хотел прослушать несколько лекций по генеалогии российского дворянства, чтобы лучше понимать кто есть кто на приёмах. Поскольку княжна Шаликова оказалась поблизости, то почёл возможных обратиться к ней, назвав сие обучением, а фрейлины раздули данный факт лишь из-за потребности показать свою осведомлённость.

— Вот оно что, — медленно произнесла Елена Седьмая. — Иными словами не было никакого желания иметь под боком метрессу?

— Зачем мне она? У меня любимая жена…. Кстати, весной будем ждать прибавления.

— О-о! Сия новость как бальзам на душу, — заулыбалась собеседница. — Впрочем, злые языки всё перевернут с ног на голову и объяснят неожиданное назначение именно фактом беременности. Впрочем, думается, что вскоре пересуды утихнут. Будь у вас три или четыре дочери, то появление метрессы казалось бы вполне логичным… Мы надеемся, что вы, сын, не станете…