***

Все заботы о подготовке к новогоднему придворному балу были взвалены на каштеляна Ларса Ремижа, въедливого и непоседливого пятидесятилетнего мужчину, с которым я предпочитал не сталкиваться без необходимости. Удивительно, но не только мне казалось, что единственная цель его жизни — не давать окружающим людям расслабляться. Забавно наблюдать, как он идёт по замковому двору, а завидевшие каштеляна работники чуть ли не буквально разбегаются, прячась во все норы, словно тараканы. Забавно мне, конечно же.

Приглашения наиболее значимым дворянам были разосланы ещё в начале ноября, и опять я недобрым словом прошёлся по тому факту, что и Волный находится почти на отшибе. Понятно, что прежние короли таким образом предохранялись от быстрого захвата столицы с моря, откуда европейцам проще всего начать вторжение, но вот на всю государственную инфраструктуру это влияло не лучшим образом. Впрочем, с местоположением Владимирграда дела обстоят лишь немногим лучше.

Свечи и подсвечники, мастика для паркета, еда и напитки, цветы и ароматизаторы воздуха, оркестр и лакеи — лишь малая часть вещей, о которых следовало задуматься заранее, и я с большим удовлетворением наблюдал, как даже Ларс Ремиж растерял былую уверенность. Да, ранее балы проводились часто, но за прошедший год всем было не до них, и на каштеляна накатила серьёзная озабоченность. Надеюсь, что его руки-то помнят, родимые…

Гениальная мысль воспользоваться одной из придумок прогрессоров-попаданцев, угодивших в условный Ренессанс, — вальсом — пришла, как ни странно, во сне, и начала воплощаться почти на следующий день. Принимая во внимание мои весьма посредственные навыки в области хореографии, я решил не искать талантливых учеников, которых мог бы обучить новому танцу, а вместо этого распорядился привести опытных преподавателей танцев. Именно они, творчески переосмыслив увиденное, должны приступить к обучению всех желающих.

Возможно, я не стал бы заморачиваться с этим новшеством в такое непростое время, но мне хотелось создать инфоповод, который возьмёт на себя внимание большей части дворянства, переведя неизбежные и опасные разговоры об освобождении крепостных на нечто нейтральное. Да, идея хороша, поскольку нетитулованным почти нет дела до забот землевладельцев о сохранении прежней власти над людьми.

Ну и потешить собственное самолюбие захотелось, поскольку новый танец, который решил назвать вюлис, — более, чем прозрачный намёк на моё имя, — просто обязан распространиться по Европе, и, без сомнения, жемайтские дворяне будут горды, что стали первыми его почитателями.

Наконец-то стали прибывать мои люди из России: спецагенты барона Верёвкина и представители торгового дома «Доверие». Основной деятельностью первых теперь станет создание сети добровольных информаторов, а не вербовка штатных агентов. Вторые же должны просто освоить новую территорию, создать новые предприятия или скупить по дешёвке почти разорившиеся, дабы через какое-то время моя личная казна начала пополняться денежкой.

Как показала вся эта история с присоединением Жемайтии к Империи, если бы не личные средства и связи с франкскими банкирами, основанными, опять-таки, на обоюдных интересах, пришлось бы новым подданным довольно туго. Даже имперский Резервный фонд не помог, поскольку министерство финансов лишь только сейчас начинает рассматривать возможность перечисления денег для нужд нового региона. А потратился я знатно, набрав кредиты от иностранных банков, за которые ещё и проценты придётся выплачивать, если вовремя не верну или губернаторы накосячат.

Поскольку надеяться на скорое восстановление прежней жизни новых подданных рассчитывать не приходится, была обнародована программа по добровольному переселению в Юрьевскую и Плесковскую губернии. Пусть они небезосновательно и считаются непривлекательными для построения зажиточной жизни, но зато именно сейчас там может быть и лучше, если речь идёт об обычном возделывании земли и получении урожая. Бонусом пришлось обещать снижение налогов на четверть в ближайшие десять лет тем, кто выберет Юрьевскую губернию, и снижение наполовину переселенцам в Плесковскую.

Ой, чувствую, будет коситься на меня министр финансов, когда узнает о всех налоговых послаблениях, которые я объявил жемайтцам, но деваться некуда, поскольку простому люду здесь на самом деле приходится туго. Да и не только ему. Купечество и гильдейские представители чуть оклемались, и начали заваливать меня прошениями в обход канцелярий губернаторов. Хорошо, что прочтение этих писулек скинул на своих новых помощников. Ничего, скоро уеду отсюда, и данная проблема должна сама собой исчезнуть, и люди начнут проявлять большую личную инициативу, а не испрашивать подачки.

Губернаторы, кстати, быстро разобрались в новых реалиях и уже заселились в пустующие резиденции аристократов, чьи семьи сгинули в гражданской войне. И хотя на этот счёт был издан королевский указ, представители младших родов, не имеющие достоверных наследственных прав, продолжают обивать мою приёмную в попытках добиться передачи замков. Ага, возьму и просто так за красивые глазки передам дворцы, крепостных и земли, создав тем самым новых гордых и независимых аристократов… Щас! Всех таких выживших родственников высшего дворянства к ногтю, ибо боярская вольница мне не нужна ни в каком виде! Пусть радуются, что судебными расследованиями о соучастии в прежних делишках решил не заниматься.

В колониальную политику тоже нет времени ни сил углубляться. Благо, что её и как бы и нет, поскольку король Сигизмунд лишь строил планы о новых заморских территориях. Своего морского флота у него было мало, что послужило дополнительным поводом кинуться в удушающие объятия едомеев. Конечно, после постройки верфи через несколько лет появятся и свои корабли, но пока Империи хватит проблем и с имеющимися двумя африканскими колониями.

Вот буквально на днях вспомнил про едомеев с идумеями, переселившихся несколько лет назад в далёкие африканские земли, как прибыл лейтенант, назначенный за безопасное сопровождение жрецов, — тех трёх бывших узников, — до германского побережья.

— Большая проблема случилась, Ваше Величие! — начал Яровский после моего вопроса о том, почему флотилия вернулась так неприлично рано.

— Давайте с самого начала, лейтенант, — нахмурился я. — Едомеев высадили на германский берег?

— Так точно! В целости и безопасности. И деньги им были даны на первое время.

— Так что за проблема? Почему не поплыли дальше в Южную Европу?

— Когда мы взяли курс на пролив между Датским и Гётским королевствами, но путь перегородила военная эскадра, чей командующий заявил, что корабли Российской империи не будут пропускаться.

— Что значит, «не будут пропускаться»? Через что не будут пропускаться? — моё настроение падало с возрастающей скоростью после каждого произнесённого слова.

— Не будут пропускаться как вдоль берега Гётского королевства, так и вдоль датского тоже.

— На каком основании?

— На основании недружественных высказываний Вашего Величия о гётском монархе. А, поскольку, его бабка является тёткой нынешнего датского короля, то…

— Понятно, — прервал я объяснения лейтенанта.

Да, мои неосторожные слова о кухаркиных детях дошли до Хрёрика. Ляхи постарались, к гадалке не ходи! Тихо, никаких «пятиминуток»!

Вот только как послу удалось так скоро добрался до Кракова, а потом и до северного побережья Солёного моря? Единственный ответ — король Август Девятый наносил визит своему будущему родственничку, и тратить время на дорогу не пришлось. Впрочем, это уже не важно. Важно, что появилась новая проблема и весьма некстати она появилась.

— …Командующий нашей флотилии не стал прорываться через пролив, — продолжал доклад лейтенант Яровский, — поскольку на обратном пути нас точно подловили бы.

— Правильно, — одобрил я. — Риск в данном случае оказался бы неоправданным. И вы повернули обратно в Ригу?