— Ты хочешь сказать, что простые жемайтцы видят в произошедшем гнев олимпийского бога, а не странное сочетание случайных событий?

— Именно так, Ваше Величие! Мы, как можем, распространяем слухи, что в Российской империи богопочитание восстанавливается и императоры-соправители издают множество указов, облегчающих жизнь обычным сословиям… Что там нет мора и других напастей, поскольку алтари не осквернены и Громовержец посылает дожди вовремя.

— Причём здесь дожди? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— Засуха… В Жемайтии сильная засуха и осеннего урожая зерновых не будет. Воды в реках мало и колодцы полупусты. Местные купцы и рады закупить продовольствие в Поляндии или германских землях, но овощи и фрукты там только-только начинают собирать, да и цены торговыцы заломят немалые, поскольку любой захочет нажиться на чужой беде.

— Понятно. Продолжайте наблюдать за моими дядьями и кузенами, за Сигизмундом тоже приглядывайте. Излишне не рискуйте, потому что безумная храбрость в таком деле не нужна. Если требуются деньги, то скажи сколько…

Лазутчик вскоре ушёл, а я снова впал в раздумье. Вряд ли происходящее в Жемайтии дело рук хитрых фризов, ибо человек пока не может влиять на движение облаков и запрещать дождям проливать дожди. Значит, просто так совпало всё. Вопрос в другом — что делать? Оставаться сторонним наблюдателем или вмешаться? Казуса белли у меня нет. Спровоцировать? А как? Сейчас война с Россией жемайтскому королю вовсе не нужна, да и никто не поверит, что государство, где вовсю идёт гражданская война, решило напасть на соседа. Дураков нет!

Воевода Потапович прибыл на третий день. Он на самом деле отправился в Смоленск, но не по той дороге, по какой прибыл сюда я. Был созван военный совет, продолжавшийся более двух часов, и обсудили предстоящие манёвры, и ситуацию в соседнем государстве. Я попытался кинуть идею о помощи единоверцам, но встретил почти полное непонимание, ибо хотя в Империи и провозглашена вера в олимпийцев, но искренние верующие находятся в меньшинстве. Да и вести религиозные войны не принято. Ради земли, политических выгод отправлять войска правители готовы, но смена одних богов на других — не тот случай.

Пришлось отложить задумку и объявить о начале учений. Полковники разошлись и остались лишь мы с воеводой.

— Я поддерживаю мысль Вашего Величия, что необходимо что-то предпринять, поскольку скоро к нам пойдут толпы беженцев. Делать им в окрестностях Юрьева или Ревеля совершенно нечего, ибо и там неурожай. Кто-то потащится в Поляндию, но граница с южным соседом не слишком продолжительная и до неё ещё надо дойти. Большинство земель вокруг Волного принадлежит Сигизмунду и его приближённым. Бедные дворяне имеют наделы в восточной и северной частях Жемайтии, а там раскинулись болота и пахотных земель не так уж и много.

— Так они к нам могут заразу притащить.

— Те, до кого дотянулся мор, помрут не доходя до границы, — чуть ли не отмахнулся от моих слов Потапович. — Нам лучше сейчас решить, пропускать ли таковых или нет. Здесь эти люди точно не нужны, ибо и своих хватает. Можно на север Плесковской губернии отослать, но думаю, что туда рано или поздно беженцы придут из Ревеля и Юрьева.

— Их можно будет поселить в восточных или южных губерниях.

— Согласятся ли? Они же хотят лишь переждать лихую годину, а не жить у нас годами.

— Значит, пропускать лишь после согласия принести присягу императорам, — предложил я. — Иначе, зачем вообще с ними связываться?

— Ваша правда, — ответил воевода, но я видел, что к полному единению в понимании ситуации мы не пришли.

Потапович вёл себя сейчас больше как государственный чиновник, чем представитель военного министерства, и это удивляло. Впрочем, подумаю над этим позже. Сейчас надо осмыслить ситуацию в целом.

— Я особо не вдавался в подробности, но так и не припомню случаи чтобы жемайтские короли состояли в близком родстве с европейскими, — решил я разобраться с ещё одним вопросом.

— Да, у них такого не принято, — подтвердил воевода. — Жемайтцы считают себя выше окружающих их народов и сочетаются браками между собой как правило. Чтут чистоту крови.

— Так вот почему аристократия поддерживает Сигизмунда! — пазл в моей голове сложился окончательно. Странно, что ранее я не задумывался об этом.

Маневры шли уже десятый день. Полки учились вместе строиться и маршировать, пересекать леса и переправляться через реки. Несколько раз проводились стрельбы, дабы воины и лошади приучались слышать громкие звуки выстрелов. Я всё ждал прибытия гонца от фризов, но известий не было. Зато снова прибыли посланные в Жемайтию разведчики.

— Король Сигизмунд заперся в одном из своих замков, — начался торопливый доклад. — Он и его единственный наследник больны, если верить слухам. Даже среди высшего дворянства полный разброд и некоторые даже бросились публично каяться в содеянном. Принцы крови Тит Прокопьевич и Дмитрий Прокопьевич засели в одном из королевских замков и носа не кажут. В целом дворянство склоняется к мысли, что на трон надо сажать Романа Дмитриевича как ближайшего не запятнавшего себя преступными приказами родственника Сигизмунда, но несогласных полно, да и народ возмущается. Хотя его никто ни не спрашивает.

— Что так?

— Он не выступил публично за сохранение веры в олимпийских богов, — правильно понял меня разведчик. — Значит, заодно с королём и аристократией, и ничем от них не отличается. Иными словами, лучше после его восшествия на трон не будет никому.

«Сами себя переиграли родственнички!» — зло усмехнулся я, но высказывать эту мысль не стал.

— И чего следует ожидать?

— Если Сигизмунд с сыном не выживут и не назначат достойного преемника, то единственно удовлетворяющее всех решение — созывать сейм для выборов. Впрочем, некоторые вельможи ставят палки в колёса, ведя, судя по всему, свою игру.

— Когда эти сведения стали вам известны? Я про созыв сейма.

— Дней пятнадцать-двадцать назад, Ваше Величие. Мы не владеем всей информации, поскольку наших агентов очень мало и им трудно связываться друг с другом, а сам я слежу лишь за Сигизмундом. Ситуация в Жемайтии может измениться в любой момент, так как мор если и стал меньше свирепствовать, то ненамного. Лихорадка уже спала, но лодочник Харон сумел перевести огромное количество душ, как знатных, так и бедных. Я не удивлюсь, если сейм уже созван и какое-то решение принято.

— Отправляйтесь обратно, — решил я. — Дам вам несколько своих лейб-гвардейцев для усиления. Сведения о сейме очень важны, но новости о здоровье Сигизмунда Заячья Лапа и его наследнике важнее. Если они живы, то чтобы там депутаты не решали, никакой юридической силы это не имеет.

Соглядатай убыл, а я пребывал в некой прострации, предчувствуя, что нахожусь на пороге удивительных событий.

Дни шли за днями, и уже даже солдаты стали догадываться, что роты не уходят по причине происходящего в Жемайтии, раз учения закончились, а командиры не дают приказ возвращаться на прежние позиции. По-хорошему, следовало бы всех занять, но не хотелось слишком уматывать воинов перед возможным походом вглубь чужого государства. Так что были объявлены занятия по отработке приёмов рукопашного боя, обихаживанию коней, починке оружия и обмундирования.

Неожиданно прибыл гонец от фризов. Я немного удивился, но не подал виду, что ожидал его позже. В переданном пакете по большей части содержались интересные сведения: Сигизмунд уплыл в царство мёртвых, и его сын — тоже Сигизмунд — вскоре отправится за своим папашей.Мне же настойчиво рекомендовалось продвинуться как можно ближе к приграничному городу Двина, где должна произойти встреча с очередным курьером. Что касается русских полков, то, по всей видимости, вводить их на территорию Жемайтии не стоит, дабы ни у кого не было сомнений в легитимности решения начавшегося сейма.