— А если с Фризией?

— Надо постараться избежать этого. В любом случае окончательное слово за вами, маман, — уклонился я от ответственности. — Обсуждаемые последствия женитьбы Теодориха на одной из моих кузин в конечном итоге отвлекут западные европейские монархии от неприличных дум о России и возможной помощи Антанте, с которой начнут воевать германцы и, возможно, чехи.

— Вы даже об этом подумали, сын? Вы ещё больше выросли в наших глазах!

— Я всегда думаю о своих и государственных врагах. Кстати, получилось выяснить, куда подевалась Аудра?

— Нет, как в воду канула.

— Было бы неплохо.

— Такие люди не тонут, — развела руками Елена Седьмая. — Как бы и её сын не оказался где-нибудь поблизости.

Подготовка к военному параду шла уже который день. И хотя было решено, что участвовать в нём будет только кавалерия, на зрелище стекутся не только жители Владимирграда. Конечно, будут присутствовать и приглашённые на осенний бал. Те, что прибудут заранее, а не к первому дню, желая сэкономить на проживании.

Маман, её статс-дамы и фрейлины, супруга с фрейлинами, как оказалось, всё обговорили уже давно и, вопреки сложившемуся стереотипу, что одежда каждой должна быть уникальной, на этот раз оденутся почти в униформу — платья и шляпки серебристого цвета. Удивительно, как им это удалось! Почему выбрали именно такой, я спрашивать тоже не стал. Подозреваю, что портные с купцами сговорились и решили освободиться от залежалого товара, запудрив женщинам головы, что они, одетые в одинаковые платья, будут напоминать воительниц.

Наконец, долгожданный день наступил. Все уже приготовились и столпились у дворца, дабы получить последние наставления и разойтись по каретам. Я, глядя на женщин, не мог не признать, что их почти одинаковые наряды действительно смотрятся интересно. Им бы ещё оружие в руки и…

Неожиданно для меня, среди собравшихся появились лакеи, предлагающие вино. Ох, уж эта аристократия!.. На трезвую голову делать ничего не хотят. Так и до беды недалеко.

Наверное, мысли всё-таки могут материализоваться, — один из слуг споткнулся, и бокалы с его подноса полетели на землю. К счастью, почти никто не пострадал. Лишь на платье Натальи Каменской начали расходиться красные потёки. Женщины заахали, но не подходили близко, не желая испачкаться. Я же с интересом наблюдал за продолжением. К этой фрейлине я относился, скажем так, прохладно, из-за неуважительных слов в сторону Ники (отсутствующую сейчас по причине простуды), которые Каменская изредка себе позволяла.

В конце концов, пострадавшую отправили переодеваться, а все остальные начали расходиться по экипажам, которые должны отвести нас на большое поле возле столицы, где обычно и проходят подобные мероприятия.

Там уже собрались люди и ожидали только нас, припозднившихся. Настроение у придворных после выпитого вина поднялось, и они начали ожидать начала парада. Для аристократов приготовлен помост, остальные же разместились по его краям.

Трубы заиграли, барабаны забили, свирели засвистели… Эскадроны один за другим медленно проходили мимо, салютуя императорской фамилии. Летняя жара и сухость давно ушли в небытие, так что пыль не поднимается в воздух, и всё видно достаточно хорошо. Народ кричит и иногда подпрыгивает в желании разглядеть что-то вдалеке. Даже некоторые дворяне размахивают шляпами. Да, каждый проявляет эмоции как может.

Наконец всё закончилось. Я с Ханной и её фрейлинам начали спускаться с помоста, дабы пройтись между выстроенными эскадронами. Сам бы я до такого не додумался, но Елене Седьмой кто-то высказал идею, что неплохо бы изобразить происходящее и потом растиражировать картинку в народе. Типа пусть все знают, что российская армия сильна и едина с императором. Поначалу я отнекивался от такой идеи, но служащие Комитета пропаганды ухватились за неё, и мне пришлось согласиться.

Внизу произошла неожиданная заминка, поскольку прибывшая позже всех Наталья Каменская встретила нас, одетая в синее платье. Даже я, относящийся с относительным безразличием к происходящему, был удивлён. Фрейлины высказывались, что нельзя нарушать изначальную договорённость, но возмутительница спокойствия с пылом принялась оспаривать. Неизвестно чем бы это закончилось, но неожиданный оклик Елены Седьмой расставил все точки над i:

— Да идите уже!

Мы и пошли между спешившимися кавалеристами, держащих лошадей под узды. Впереди я с Ханной, за нами четыре фрейлины. Как-то так получилась, что Каменская была за мной и это, как я узнал впоследствии, стало причиной недоразумения, когда воины, никогда не видевшие фрейлин, посчитали, что в синем платье идёт метресса. Дополнительным фактором для путаницы послужил факт, что мой лейб-гвардейский мундир такого же цвета.

Потом нас ещё полчаса продержали художники, чтобы на основе рисунков создать один, который и будет отправлен в типографию. Я даже подзамёрз, а вот фрейлины не подавали виду. Наверное, они прониклись моментом, что их лица станут известны не только во дворце и Владимиграде, но и в отдалённых губерниях. Не удивлюсь, если только что состоявшийся променад вдоль строя военных — их идея.

— Это она специально! — никогда Ника не была настолько рассерженной. — Она меня ненавидит!

Прошло два дня, и я зашёл в комнату девушка после того, как врач подтвердил, что она почти здорова.

— Думаю, что «ненавидит» — слишком сильное слово, — постарался успокоить метрессу, по которой, как ни удивительно, даже соскучился.

— Почему же она частенько отпускает недостойные шуточки в мою сторону?

— Да кто её знает? Возможно, она так самоутверждается, или же это прорывается непроизвольно.

— Нет! Она ещё в нашем имении только и думала, как выставить меня не в лучшем свете.

— Надеюсь, ты не будешь просить Ханну удалить эту фрейлину от двора?

— Нет, — немного успокоилась Ника. — Каменская из знатного рода и могут возникнуть проблемы. Её же дядя тульский губернатор, а дед прославленный генерал, которого безмерно уважает и мой отец.

— Уже хорошо, — немного двусмысленно сказал я. — Ты продолжай лечиться, а то бал пропустишь.

— Чтобы эта… — метресса опять начала заводиться. — Такой радости я ей не доставлю!

— Если тебя успокоит, то Ханна уже обсудила со мной произошедшее и решила после бала отправить фрейлин Каменскую и Делянову домой по просьбе их родителей. На время, конечно, — предотвратил я нарождающийся вопрос. — В январе–феврале они прибудут обратно.

— Хоть так.

— Поправляйся. На балу будешь подле меня.

— Ох, уж эти традиции… — произнесла Ника, и осталось непонятным, печалится она или наоборот.

Да, балы являются единственным публичным мероприятием, на котором одновременное присутствие жены и метрессы считается обязательным. Причина сего довольно прозрачна, так что и говорить о ней нет смысла. Ника будет шествовать между императорской фамилией и сопровождающих нас фрейлин, демонстрируя тем самым свой высокий и особый статус. Метресса может всё время находиться рядом с императорским троном, но это позволение, а не обязанность. Гипотетически её даже могут приглашать на танцы, хотя обычно никто не решается танцевать с официальной любовницей монарха.

Благодаря такой свободе, метресса может подводить к трону императора любого человека, чем в прошлые правления пользовались без стеснения те, кому аудиенция могла быть просто не положена. Всё-таки бал — это особое имперское событие, где представители разных сословий могут общаться почти на равных, и им за это ничего не будет… Почти… Почти ничего. Неудивительно, что условную линию никто из умных никогда не пересекал.

Мне стоило немало сил уговорить Елену Седьмую не устраивать дополнительный бал в честь двухлетия Олимпиады, а ограничиться просто фейерверком и праздничным обедом со множеством приглашённых лиц. Получилось после того, как и Ханна поддержала мысль, что два бала подряд — уже перебор. Ну, да… Смотреть супруге на то, как две или три сотни человек выплясывают, в то время, когда ей это не положено, — удовольствие ниже среднего. Договорились, что юбилейный бал должен и впредь иметь особый статус, и что-то подобное, устроенное в ближайшие даты лишь принизят такую уникальность.