— Думаю, что надо вычищать Авгиевы конюшни, — медленно произнёс я. — И раз Монако является местом поклонения Гераклу, то кому, как ни мне, повторить этот подвиг знаменитого полубога!

— Что вы имеете в виду? — тихо произнесла императрица, запив последний съеденный шоколад чаем.

— Не что, а кого, — в тон вопросу прозвучал ответ. — Их…

— Их? — маман пристально смотрела на меня. — Вы намерены пойти по стопам своих европейских родственников? Êtes-vous sérieux?

— Да, серьёзно… Я редко бываю настолько серьёзным. Их надо валить. Всех!

В рабочем кабинете Елены Седьмой снова воцарилась кладбищенская тишина.

Когда через полчаса я вышел в дворцовый коридор, то увидел барона Верёвкина, терпеливо меня дожидающегося. Ага… Ну, пойдём… Поговорим… Ни слова не говоря, я спустился по лестнице и направился в ту часть дворца, где находились мои покои.

— Слушаю вас, барон, — мне совершенно не хотелось скрывать раздражение.

— Вот результаты полугодового наблюдения за всеми членами Малого Совета, — не обращая внимания на моё поведение, произнёс Николай Исидорович. — По-хорошему, следовало бы ещё несколько месяцев их попасти, но последние события вынуждают поторопиться.

Я углубился в изучение поданных листов, и с каждым прочитанным именем мои глаза всё больше наливались кровью.

— Вот, как?!.. — еле сдерживаясь, отреагировал я. — Значит, так, барон… Мы продолжим славную традицию причисления к дворянскому сословию преданных нам людей, не жалеющих ни себя, ни других в деле защиты своего императора. Наиболее отличившимся мы позже дадим и титулы.

Затем взял в руки перо, начал подчёркивать имена в большом списке и, посмотрев на Верёвкина, процедил:

— Этих в первую очередь, но их семьи не трогать, если вина родственников не явна! Всё должно выглядеть, как несчастный случай и, конечно же, утраты должны растянуться по времени. Понятно, что всё равно пойдут слухи, и следует проявить изрядное разнообразие в приведение приговора, дабы не было заметных совпадений. Возможно, самое лучшее, что можно придумать, это когда недоброжелатели поистребляют сами себя. Надо будет подать каждому их них повод заподозрить своего родственника или соратника в предательстве, или в нечто похожем. Используйте подмётные письма, слухи… Все средства хороши для борьбы с гангреной. Временные рамки ставить не буду, но в течении пары лет Империю предстоит избавить от этих двух кланов, отринувших присягу своим государям.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза, и донёсшийся тихий стук закрываемой двери засвидетельствовал, что моё принято к исполнению. Неужели единственный выход — нечто, похожее на опричнину? Не хотелось бы, поскольку отрицательные эффекты в виде злоупотреблений и очередного повода для информационной войны со стороны недоброжелателей будут выше ощутимой пользы.

***

Состоявшийся Малый Совет, на повестку которого был вынесен только вопрос о рассмотрении политического и военного союза с Республикой Фризия мало чем отличался от кулуарной беседы с силовыми министрами. Аристократы почти категорически не желали даже помышлять о подписании бумаг с буржуазией, пожелавшей строить свою страну на обломках королевского государства.

Что это — намеренный саботаж или просто узколобость? Но, ни я, ни Елена Седьмая видимого беспокойства не подавали и, опираясь на немногочисленных сторонников в этом деле, гнули свою линию. Хорошо, что Малый Совет не имеет законодательную силу накладывать вето, хотя традиция и предписывает монархам скорее соглашаться с его решением, чем пренебрегать.

На этот раз случилось то, что большинство министров и не ожидали, — соправители Империи, вопреки голосам большинства авторитоарно настояли на своём. Надо было видеть лица вельмож, до которых не сразу дошло, что их мнение имеет лишь совещательную функцию! А не фиг устраивать нам тут фронду! Игры в демократию до добра не доведут.

Теперь надо сделать следующий шаг и добиться в будущих переговорах закрепления наших желаний, или хотя бы сделать так, чтобы права и обязанности сторон оказались равны. И тут выяснилась ещё одна неприятность, о которой мне ранее было неизвестно — специалистов международного права в Империи не имеется. Нет, есть несколько человек, ранее участвовавших в составлении различных договоров, но, внимательно ознакомившись с бумагами, я понял, что уровень их профессионализма довольно невысок. Даже мне, человеку, ранее весьма далёкому от дипломатии, видно, что почти все предложения, выдвигаемые противной стороной в почти каждом случае, принимались без продолжительной дискуссии и видимого желания получить для Империи ощутимую пользу. Скорее всего, мне сейчас тоже не получится показать себя с наилучшей стороны, но, хотя бы, я попытаюсь.

Для проведения первого раунда переговоров было отведено не самое большое помещение дворца. Все соседние комнаты, в которые могли проникнуть посторонние лица, опечатаны, а у дверей размещены усиленные посты лейб-гвардейцев. Снаружи флигеля тоже выставлена дополнительная охрана, и я почти уверен, что подслушать никто не сможет. Лишь в последний момент пришла в голову мысль озаботиться о подобном и на соседних этажах, поскольку особо пронырливые шпионы смогут попытаться даже разобрать паркет для лучшей слышимости.

Поначалу я даже хотел не допускать к переговорам министров, проявивших неожиданное упрямство на Малом Совете, но, по здравому размышлению, оставил эту затею. Раз они против, то будут с увеличительным стеклом рассматривать каждую букву предстоящего договора, чтобы продемонстрировать своё авторитетное фи.

Представителей Фризии заявилось столько же, сколько присутствовало на той встрече, и опять председательствовал Янус Ванэйк. Имена других послов мне интересны не были ввиду их вторичности, хотя это и не являлось неким презрением. Просто статус другой. Впрочем, ко мне были тоже вопросы, поскольку негоже императору участвовать в переговорах. Да, резон в этом имеется, и я, без сомнения, принял бы его правоту, но не в данной ситуации.

На меня невозможно никак повлиять, а вот на выбранных переговорщиков надавить может кто угодно. Тот же министр внешних сношений, внезапно оказавшийся ни рыбой, ни мясом в данной ситуации. Так что, как бы ни старались меня отговорить, в тысячных раз произнося: «подобное является неслыханным делом!», я снова продавил свою линию.

Елена Седьмая приняла, конечно, несколько делегаций от самозванных ревнителей традиций, но в итоге отмахнулась от этой пятой колоны, с видимым сокрушением сетуя, что соправитель уже который год лезет самолично решать различные вопросы. Так что удерживать от такой малости, как подготовка договора со страной, только вчера появившейся на карте Европы, не будет. В самом деле, если, как утверждается многими, Империи подписывать договор с Фризией нет смысла, раз ту государством назвать язык не поворачивается, то с чего вдруг к этому действу приковано так много внимания? Если же последствия подписания договора так важны, то почему бы при его составлении не присутствовать и императору?

Так себе отговорка, если честно, но хранителям традиций было ясно дано понять, что по их желанию ничего не будет. Ещё более удивительным оказались попытки повлиять на происходящее путём подобного обращения к Ханне. Я даже не думал о такой возможности, то и с супругой ни о чём заранее не договаривался. Впрочем, родственница хазарских правителей нашла, что ответить, и ходоков как ветром сдуло.

— Уважаемые члены делегации Республики Фризия! Господа! — начал я ответную речь после официального вручения мне верительных грамот. — Мы собрались здесь для разрешения неизбежных вопросов, которые возникнут при обсуждении текста будущего договора. Вне всякого сомнения, каждая из представленных сторон будет стараться получить как можно больше преференций, но у всех нас в большей степени должно превалировать желание иметь дружественные отношения. Республика Фризия является новым политическим образованием на европейской карте, но у меня имеется обоснованное убеждение, что она займёт достойное положение среди других государств.