— И кто захочет напасть на Поляндию?

— Германские князья, Ваше Императорское Величество.

Я откинулся на спинку стула. Хм… Смысл этого разговора настолько прозрачен, что нет необходимости в разъяснениях. Едомеи хотят удостовериться, что Россия не станет вмешиваться в новую войну между германцами и ляхами. Или…

— И что будет делать Империя, по-вашему?

— Кто мы такие, чтобы указывать? — деланно удивился Таубе. — Мы лишь размышляем о вероятностях. Российская империя может захотеть наказать бывшего союзника, предавшего общие интересы, а может и не вмешиваться вообще. Поляндия хоть и имеет с ней общую границу, но сами ляхи культурно дальше от русских, чем даже жемайтцы. Их Россия не сможет удержать, даже если попытается. Хоть ясновельможные, хоть смерды, все ляхи имеют давние претензии к своему восточному соседу. Это у них в крови. Даже прожив сто лет в составе Империи, они будут презирать русских и устраивать бунты, грезя о прежнем величии.

— Я не вижу необходимости в захвате каких-либо территорий Поляндии. Хотя… На её востоке проживает немногочисленный народ, называющийся русинами, и не считающий себя ляхами. Возможно, они более расположены к России… Не знаю… У меня назрел более важный вопрос: что будет дальше после гипотетической победы германских фюрств?

— О! Это очень интересный вопрос, Ваше Императорское Величество. Германцы смогут навести порядок на новых землях. Они уже проделали нечто подобное на западных землях чехов, и те стали замечательными смирными работниками. Нет никакого сомнения, что под властью германцев ляхи тоже присмиреют и кроме как о лучшем возделывании земли и развитии ремёсел помышлять не будут.

— Продолжайте, — кивнул я.

— Российской империи от сего будет лишь польза. Германцы на долгое время займутся обустройством на новых землях. Вы сможете с ними торговать, не опасаясь хоть сколь агрессивных намерений с новыми соседями. Территория Поляндии очень велика и сможет принять изрядное количество переселенцев из княжеств.

— Так всё-таки, что будет с этим государством?

— Оно будет разделено на княжества по типу германских, ведь чем больше страна, тем сложнее ею управлять. Вашему Императорскому Величеству это известно как никому.

Я задумался. Если всё так и произойдёт, то с одной стороны исчезает весьма неспокойный сосед, начавший вставлять нам палки в колёса. Но с другой стороны, этот вариант развития событий даёт дополнительную возможность для будущего дранг нах Остен. Германский народ рано или поздно размножится и начнёт поглядывать дальше на восток. Если он объединится, конечно, в единое государство, но пока об этом думать преждевременно. Как минимум, лет триста у России есть.

— Что от всего этого желает получить Венетия?

— Мир, торговлю и развитие для всех.

— Для всех… — слегка усмехнулся я. — Что-то не видно этого мира на российско-булгарской границе.

— Мы уполномочены обсудить и эту проблему, — заявил Таубе.

— Слушаю внимательно.

— Венетии не нужен конфликт между Булгарией и России. Более того, он вреден, поскольку сильно мешает торговли вашей империи со средиземноморскими государствами.

Мне хотелось спросить, зачем тогда едомеи науськивали хазар и булгар на нас, но вовремя закусил губу.

— Не секрет, что к едомеям в Европе относятся плохо, — продолжил посол. — Мы даже благодарны Вашему Императорскому Величеству, позволившему некоторым нашим братьям переселиться в африканскую колонию, но многие остались и терпят притеснения со стороны нетолерантных, ксенофобских европейцев. Поэтому, мы мечтаем обрести землю где-нибудь на Востоке, и булгарские степи могут оказаться подходящими для этого<…>

Хм… Дежавю, однако! Фризы тоже вызвались уладить некоторые российские проблемы и получить в качестве оплаты часть Жемайтии. Да, тесна становится Европа для её жителей.

— <…>Мы традиционно смотрим на Восток и видим в этом символизм, поскольку наши предки пришли именно оттуда. Пусть Булгария находится в стороне от нашей древней родины, но её климат вполне подходящий, а земли плодородны. Вот только кочевники не желают её обрабатывать, а мы имеем самое горячее желание к земледелию.

— Пока не слышу ответа на вопрос о пограничных стычках у берегов Волги, — решил я чуть приземлить мечтания едомея.

— Мы можем обсудить возможность повторения ситуации с Жемайтией, — прямо ответил посол. — Но следует сразу предупредить, что булгары категорически не захотят такого развития событий. Война, скорее всего, будет долгой и кровопролитной. Республика Венетия может помочь России, но европейские наёмники вряд ли отправятся воевать на берега Итиля.

— Вы хотите сказать, что можете использовать в качестве помощи какие-то южные племена?

— Нет, Ваше Императорское Величество. Раз мы сами желаем там обосноваться, то призывать соседние кочующие племена будет небезопасно. Они и без того воинственны, что создаст серьёзную проблему для будущего мирного существования едомейских колонистов. В любом случае, данный вопрос следует хорошенько обсудить, и на это нужно время. Сейчас мы можем лишь обозначить свои желания и интересы.

— Да, — ответил я. — Следует всё обдумать. Возможно, что и Ея Императорское Величие Елена Седьмая тоже захочет присутствовать при последующих переговорах. Так что ближайшую пару дней мы будем думать.

— Значит, сын наш, вся Европа над нами чуть ли не потешается? — голосом Елены Седьмой можно было лёд колоть.

— Не совсем «потешается», да и не «вся», но в целом близко.

Ея Императорское Величие сидела настолько неподвижно в кресле, что я даже стал беспокоиться за её психическое здоровье, но вскоре она ожила:

— Мы этого не хотели, но придётся всё-таки разогнать большую часть Малого Совета. Подходящие люди уже подобраны, но было желание вводить их в Совет постепенно.

— Могу я узнать имена?

— На Совете, сын наш, — уклончиво произнесла маман. — Вы плохо знаете аристократию, так что их имена вам вряд ли что-то скажут.

Пришлось кивнуть соглашаясь. Я действительно так и не удосужился взяться за изучение списка знатных родов Российской Империи, и Елена Седьмая мне на это прямо указала.

— Да не беспокойтесь уж так сильно, — чуть улыбнулась собеседница. — С графом Верёвкиным кандидатуры тоже обсуждались, когда вы были в отъезде. Как говорится, одна голова — хорошо, а полторы — лучше.

— Ха! Ха! — я только и смог отреагировать. Да, не вовремя отпустил начальников своих тайных спецслужб проведать поместья до начала осеннего бала. Сейчас бы они пригодились.

— Не ёрничайте, раз изначально договорились на разделение обязанностей. Мы же не лезем в ваши военные дела, да и не только в военные. Хотя в переговорах с едомеями придётся и нам поучаствовать. Слишком высоки ставки, как говорят наши картёжники. Всё-таки их предложение затрагивает такое сильное государство как Поляндия. А там и Антанта… Так что хотите или нет, но решать всё будем коллегиально.

— Я не против. Сам чувствую, что предлагаемых вопросов много, и ответы на них могут существенно изменить как будущее России, так и Европы. Ошибка может привести к непоправимым последствиям.

— Подпускать германцев к нашей западной границе опасно, — вернулась к главной теме Елена Седьмая, — но попустительствовать шашням короля Августа мы не можем. Этот больной зуб надо вырывать, иначе бед может оказаться ещё больше, чем сейчас. Тех рутенов, о которых вы упомянули, сын, надо брать под своё крыло.

— Каких рутенов? — не понял я.

— Которые на востоке Поляндии живут.

— А-а… Да… Русинов… Отдать их германцам никогда не будет поздно.

— Народы не шахматные фигурки, сын наш, — укорила меня маман. — Раз уж мы кого-то присоединяем, то должны относиться как к своим, а своих не бросаем!

Я закашлялся. Вот уж не ожидал услышать в этом мире данную фразу.

— И это правильно со всех сторон. Во-первых, иначе к нам больше никто не захочет прийти. Во-вторых, это окажет плохое влияние на тех, кто уже в Империи. Мы думаем, что следует что-то существенное получить от едомеев с германцами за обещание не вмешиваться в будущую войну на стороне Поляндии. Что бы эти банкиры не утверждали, король Август Девятый формально ещё наш союзник, пусть многие и узрели его подлую натуру.