Я было ринулся к жене, но подошедшая сзади охрана не дала это сделать.

— Что?! Да как вы посмели?! Я…

— Ступай, сын, — тихо, но твёрдо произнесла Елена Седьмая. — Тебе не надо видеть, что здесь сейчас произойдёт… Уведите императора!!!

Мои ноги неожиданно ослабели, и в глаза померк свет.

Это точно конец второй книги.

— …последствия тяжелого нервного потрясения, Ваше Величие.

— Когда он очнётся, Григорий Ипполитович? Уже девять дней прошло? — спросил знакомый женский голос.

— На всё воля богов! — вздыхает лейб-медик Белозерский. — Нам остаётся лишь молиться и надеяться. Милостью Геры дитя выжило, так что боги не должны оставить без своего участия и Его Величие.

— Будем надеяться, — отвечает Елена Седьмая.

Слышатся звуки удаляющихся шагов. Стук закрываемой двери и тишина.

Приоткрываю глаза, и нескоро осознаю, что нахожусь в своей спальне и снова опускаю веки. Жаль. Мне вдруг показалось, что все прожитые последние годы просто привиделись во время долгого и беспокойного сна. Иначе как можно объяснить, что я, крестьянский сын Алексей Васильевич Евплов, являюсь соправителем Российской Империи? Нет, не той, что исчезла за семь лет до моего рождения в родном мире, а альтернативной, где приносят жертвы олимпийским богам? В той, где Ромейская Империя более тысячи лет назад распространилась по всей Западной Европе и большей частью Восточной?

Перед глазами начали мелькать фрагменты моей биографии. Вот отец Василий Евплович после получения двух отказов в восстановлении гражданских прав в 1931 году тайно покидает деревню в Маловишерском районе и перебирается в область, в Ленинград, где устраивается на низкооплачиваемую работу. Получив от него весточку, моя мать Лукерья Николаевна продаёт дом, лошадь, двух коров, мелкую живность, и тоже покидает деревню с детьми. Как показали дальнейшие непростые события последующих лет, родители всё сделали правильно, хотя часто и с горечью вспоминали, что деньги за дом от покупателей так и не получили.

Затем началась война. Я рванул в военкомат, несмотря на несовершеннолетний возраст, и уже через полгода участвовал в Керченской десантной операции. Едва выжил, получив первое ранение. Последнее тяжёлое ранение схлопотал уже в Венгрии, где в госпитале города Шопрон умер двадцатого апреля сорок пятого года. Однако советские военные врачи совершили немыслимое, и моё сердце вновь забилось! После Победы я решил продолжить службу в ВДВ.

Да, я не видел смысла возвращаться в Ленинград, так как родители погибли в блокаду, сёстры успели выйти замуж ещё до войны, а братья женились после. У каждого теперь своя судьба, и хотя иногда они пишут письма и посылают открытки на праздники, но крепкая родственная привязанность прошла. У них своя жизнь, а у меня своя, в которой я не спешил обзаводиться семьёй, решив послужить Родине, понять, наконец, своё место в мирной жизни.

В пятидесятые годы, уже после того, как дослужился до прапорщика, всё-таки женился. Родились дети. Внуки появились, когда уже стал военным пенсионером. Как ни странно, дожил я и до правнуков наперекор статистике. Вот внуки мне, уже плохо видящему, и привили любовь к аудиокнигам, благо, в 2010-х годах их появилось изрядное количество. Нет, книжные выдумки про войну я не слушал, ведь большинство из них написали люди, даже пороха не нюхавшие. Да и вспоминать её очень не любил, стараясь забыть те жуткие годы. А вот истории всяких там фентезийных попаданцев мне, как говорится новым поколением, зашли. Непритязательные и во многом наивные, эти книги воспринимались как сказки для взрослых.

Кстати, сборник юмористических фантастических рассказов с похожим названием замечательного ленинградского писателя Вадима Шефнера, купленный на заре Перестройки, скорее всего и стал спусковым крючком в цепи вроде бы несвязанных событий, в результате которых я и оказался в теле юного принца чужого мира. И опять смерть, и опять жизнь.

Как ни странно, но к попаданчеству я был морально готов и, неоднократно размышляя, что бы сам сделал в той или иной непростой ситуации, просил внуков выискивать в интернете различные, как они говорили, лайфхаки: рецепты изготовления пороха и бумаги, описание процесса литья стали и тому подобное. Их я старательно запоминал и, возможно, по этой причине и не впал в старческий маразм, не дотянув всего несколько лет до столетнего юбилея. Не успел, к сожалению… Или к счастью.

Наверное, последнее. Моё дряхлое тело окончательно умерло на больничной койке, чему я был искренне рад, — родственникам не пришлось со мной долго возиться, по нескольку раз в день меняя памперсы. Надеюсь, в их памяти я остался весёлым, чуть придурковатым дедом, интересующимся глупыми романами не менее странных авторов.

Да, эти писатели спровоцировали интерес к получению знаний. То есть к тому, чего я был лишён из-за войны, хотя неоднократно и появлялась возможность пойти учиться в военный вуз. Мог, но не решился, поскольку не видел себя офицером. А вот теперь стал императором и главнокомандующим. Ирония судьбы!

Я лежал на своей широкой кровати с вычурным изголовьем, и недавние горестные события начали вплывать в пока ещё воспалённом сознании.

— Ханна! — будто молния Зевса пронзила моё тело, и оно начало покрываться потом. Как мы с дочерью будем жить без тебя?!

Ещё один разряд током.

Ханна же была беременна! Как я мог об этом забыть?!

Что там сказал лейб-медик? «Дитя выжило»? Значит, ему удалась операция. Вот только кто родился?

Снова открыл глаза, попытался подняться и с ужасом обнаружил, что ноги не слушаются. Я не их чувствую! Тело покрылось обильным потом во второй раз.

— Эй! Кто там! — попытался позвать лакея, но смог лишь промычать сдавленным голосом.

Огляделся. Рядом с кроватью столик и на нём колокольчик. Дерганое движение рукой. Нет, мне не дотянуться.

— Карп! Римма!

На этот раз язык почти послушался, но всё равно получилось откровенно плохо. Вот тебе и император-соправитель! И почему рядом нет даже сиделки?! Всех на рудники сошлю!

— Карп!.. Римма!.. Карп!.. Римма!..

Массивная дверь тихонько приоткрылась, показалась голова лейб-гвардейца, испуганно взглянувшего на меня, и послышался какой-то грохот. Он, что… ружьё уронил?

За дверью истошно завопили, и вскоре несколько офицеров ворвалось в мою спальню.

— Юлий! — чуть ли не закричал Полибий. — Ты жив!

— Варежку прикрой! — попытался рявкнуть я, но смог лишь промычать несколько сдавленных звуков.

— Бегом к матушке-императрице и к лейб-медику! — начал распоряжаться Живчик. — Ты как? — обратился он уже ко мне.

— Как дурак! — выдавил я.

Надо отдать должное, мой друг не стал походить и тормошить, а быстро взял себя в руки и остался рядом, с грустью смотря на моё беспомощное тело.

Снова раздался стук каблуков, и в спальню широким шагом вошёл граф Белозерский.

— Выйдите, лейтенант! — неожиданно резко скомандовал он и тут же приблизился ко мне. — С вами всё в порядке Ваше Величие?

— Нет, не в порядке, — промычал я.

Лейб-медик отошёл к столику, на котором стоял кувшин и чаша для умывания.

— Кто-нибудь! — позвал Григорий Ипполитович. — Полейте мне на руки!

«Нашёл время для гигиенических процедур!» — зло подумал я.

В спальню вбежал Римма и, мельком бросив взгляд в на кровать, схватил кувшин и начал лить воду…

— Откройте рот! — чуть ли не скомандовал мне приблизившийся лейб-медик.

Открыл, высунул язык и попытался протянуть звук а. Получилось неважнецки.

— Надо протереть насухо тело Его Величия!

Римма кинулся за полотенцем, и ближайшие пять минут вытирал настолько активно, что даже умудрился поцарапать. Болван! Вот только ноги почему-то оказались бесчувственными к этой процедуре.