— Ну, как знаете, сын наш… Как знаете… Мы давно из дворца никуда не выезжаем, но если сие станет комфортным, то почему бы и нет.

Я проводил мамана до её покоев, где статс-дамы и фрейлины продолжали восхищаться тканями, и направился к себе. Да, мне тоже надо бы приодеться, но оставлю это портному. Ну не копаться же мне самому в тряпках!

***

После отбытия Теодориха на место, так сказать, постоянного несения службы, я почему-то подумал, что Ника охладеет к поездкам на стрельбище. Ну, типа решит, что уже настрелялась всласть, да и я, в отличие от принца, для неё довольно сильный соперник с которым станет неинтересно.

А, нет! Лично заявилась днём узнать, поедем ли сегодня.

— Мне показалось, что ты вся ушла в думы о новых тканях и платьях.

— Допустим, — чуть нахмурилась девушка. — И как это должно повлиять на стрельбу? Уж не думает ли Ваше Высочие, что обо всём остальном я забуду?

— У Нашего Высочия промелькнула такая мысль…

— И пусть более не возвращается! — сверкнула глазами метресса.

Ах, какой красавицей она в этот момент предстояла! Прям Артемида! Или Афина?.. Хм… Наверное, всё же вторая, хотя её обычно изображают не девушкой, а женщиной. Да, Афина, которая очень разносторонняя личность, да и менее кровожадная. К тому же Ника интересуется литературой и нередко просит рассказать об изобретениях.

— Прости меня, Паллада! — возопил я и поднял руки в умоляющем жесте. — Всё будет так, как тебе угодно.

Наверное, я переиграл, поскольку метресса на несколько секунд оторопела, а потом спросила:

— Почему ты так меня назвал?

— Мне показалась, что ты похожа на Афину.

— Из тех… — девушка начала подыскивать подходящее слово. — Из тех видений?

— Видений? — наступила моя очередь удивляться. — Нет, не помню, чтобы она мне являлась.

— И что так? Неужели, император Юлий недостоин лицезреть богиню? Геру и Артемиду ты же видал… И, вообще, если вдруг с ней встретишься, то спроси, что означает слово Паллада.

— Да вроде бы известно что, — ответил я, чуть облегчённо выдохнув от сменившейся темы разговора. — Кого-то там она убила и взяла себе его имя.

— Слишком натянутое объяснение… Как мне думается. Никто из богов не брал себе имя поверженного им существа. Тем более, что даже толком неясно, кого именно Афина убила: то ли товарища по играм, то ли подругу, то ли сестру или летающего гиганта, который был её отцом. Ты как-то произнёс фразу «мутная история», и она вполне подходит для всего этого. Скорее всего, древние сказители сами не знали смысла прозвища, вот и пустились в фантазии.

— Ладно… — пробормотал я. — Как только, так сразу.

— Не поняла…

— Если увижу, то постараюсь спросить. Вот только олимпийцы, как правило, предпочитают излагать свою волю, чем отвечать на вопросы смертных. Тем более, касающихся их лично. Так что не обессудь, если ничего не узнаю.

— Так, когда поедем стрелять? — снова сменила тему метресса.

— Давай, завтра, а то обед уже близок, а потом…

— А потом ты будешь сытым и никуда уже поехать не захочешь, — улыбнулась Ника и показала почти белоснежные зубы. — Тогда я пошла к девочкам.

— Пойдём к ним вместе, — поднялся я.

— Карп, — поднял я за лакея взгляд, — разыщи главного жреца Афины, и пусть он завтра часам к десяти-одиннадцати придёт ко мне для консультаций. Понял? Ничего не перепутаешь?

— Да как можно?! — чуть ли не возмутился слуга и посмотрел на Римму, пребывавшего в последние часы в печали. Ну, да… Я же не стал обедать у себя, а был у императрицы, что автоматически означало: недоеденное загребут её лакеи, а ему ничего не достанется. Эх, Римма, Римма… Обжорство до добра не доведёт! Надо вести здоровый образ жизни! Проводив ушедшего Карпа взглядом, подошёл к диванчику и прилёг, чтобы съеденное немного переварилось, а то что-то некомфортно.

И тут заявился лейтенант Шаликов. Ему-то что надо? Не видишь, мы отдыхаем?!

— Добрый вечер, Ваше Величие! — обратился он ко мне, косясь на лакея.

— Пойди, Римма… Может, что на кухне найдёшь…

Слуга еле заметно вздохнул и закрыл за собой дверь.

— Что лежишь? — Полибий явно находился в хорошем настроении.

— Устал сидеть.

— А… Понятно… Мне тут в голову мысль пришла.

— Какая? — я закрыл глаза, и чуть поёрзал на диванчике, пристраиваясь поудобнее.

— Помнишь, мы зимой говорили о ветеранах-гвардейцах, что не могут найти себя после службы?

— Да? Допустим.

— Так вот, — Живчик развалился в кресло и вытянул ноги. — Когда я возвращался на корабле, то слушал купцов, желая узнать побольше об их путешествии, и они иногда жаловались, что трудно найти наёмников для сопровождения и защиты от лиходеев.

— Так жадничают с оплатой, вот и результат, — отмахнулся я, наконец найдя нужную позу для возлежания. — Скупердяи они!

— Да нет, вроде…

— Нет или вроде? — с усмешкой переспросил я.

— Скупердяи, конечно, но проблема не в деньгах.

— С тех пор как придумали деньги, нет неразрешимых проблем. Или почти нет.

— Проблема с надёжностью. Точнее, купцы не уверены, что наёмная охрана сама не окажется лиходеями, прикинувшись порядочными людьми.

— И? — открыл я глаз. — Ты хочешь заняться поисками надёжной охраны для них? Ты ничего не попутал со своими обязанностями лейб-гвардии лейтенант?

— Делать мне нечего! — почти натурально возмутился Шаликов. — Просто подумал, что наши ветераны могут той охраной и стать.

— Ветераны… Охраной… — я открыл второй глаз. — Идея неплохая. Вот только согласятся ли бывшие лейб-гвардейцы, смотрящие свысока на обычных вояк, заниматься таким… Таким непрестижным делом?

— Так это они гордые пока служат, а потом надо деньгу зарабатывать. И что они умеют? Руки заточены под оружие, а не под инструменты.

— Ну, раз ты так думаешь, — ответил я после небольшого раздумья, — то попробовать есть резон. Я поговорю с управляющим «Доверия», чтобы он поразмышлял, как сие воможно организовать. В конце концов, грузы и мы перевозим недешёвые, и самим для охраны приходится людей со стороны нанимать. А так те же деньги будем платить почти своим, которые верны по привычке.

— Превосходно! — Полибий вскочил на ноги. — Превосходно!

— Радуешься, что нашёл себе занятие после службы? — ухмыльнулся я. — Ладно, иди… Я подремлю…

Жрец Никон Петрович стал главным по храмам богини Афины совсем недавно, после того, как его предшественник Аввакум Николаевич был повышен до первосвященника. Внешне мужчина немного толстоват, но движения живые и, можно сказать, резкие.

— Присаживайтесь, Никон Петрович, — указал я на кресло. — Мне вот захотелось лично разобраться с одним теологическим, если так можно сказать, вопросом.

— Всё что в моих силах Ваше Величие! — подскочил жрец.

— Да сидите, сидите… — махнул я рукой. — Так вам будет удобнее рассказать, что знаете о происхождении слова Паллада.

— Паллада? — лицо Никона вытянулось. — Это одно из имён нашей богини Афины.

— Я знаю. А что оно означает? Каково происхождение? Я слышал несколько версий, и они противоречат друг-другу.

— А-а… — лицо жреца растянулось в улыбке. — Слава богине! Она услышала мои молитвы!

— Э-э… — подзавис я. — Извольте объясниться!

— Дело в том, Ваше Величие, что все древние сказания о наших богах изначально передавались устно. К тому же сказители в эллинских полисах переделывали сказания под собственные политические воззрения. Да и сами сказители нередко оказывались выдумщиками, переиначивая ранее услышанное лишь для того, чтобы рассказать нечто новое.

— Даже так?

— Именно так, Ваше Величие! Я сей вопрос изучаю второе десятилетие и даже посетил Олимп, чтобы получить божественное откровение.

— И как? Получили?

— Думаю, что да! Я обращался неоднократно к Аввакуму Николаевичу, но он не придал проблеме должного внимания, ответив, что незачем менять освящённое тысячелетиями, и создание корпуса каноничных текстов, подобному тому, что сейчас создаётся в Византии, — прямой путь к расколу. Он заявил буквально, что религия на Руси и так находится в пренебрежительном состоянии, а после сомнительной реформы даже сомневающиеся отпадут.