— Как интересно! Ещё, пожалуйста!

— Чего ещё? — не понял я.

— Поясни что-нибудь ещё. Какую-нибудь другую сказку.

— Хорошо. Сказка о Белоснежке и семи гномах чем-то похожа не предыдущую. Злая мачеха приказывает слуге увести девушку в лес и убить её. Как ты уже знаешь, смерть в подобных сюжетах метафора перехода из детства во взрослую жизнь. Затем Белоснежка находит дом, в котором видит стол с едой, а потом приходят гномы и предлагают девушке остаться заниматься хозяйством.

— И о чём это должно нам говорить?

— В мужской дом, что у дикарей, женщинам запрещено заходить, но некоторые могут в них проживать в своеобразном статусе служанки, занимаясь готовкой, стиркой и прочим.

— Прочим? — сдвинула супруга брови.

— По согласию, конечно, — поспешил объяснить я.

— По согласию с кем?

— Это уже как решит девушка. С кем-то одним или со всеми. Но относительно недолго, год или два, а потом работница должна вернуться в свою деревню, где зачастую и выходит замуж.

— Получается, что смерть Белоснежки является отголоском обрядового входа во взрослую жизнь! — догадалась Ника. — Значит, творящимся безобразиям с парнями девушку никто не мог позже попрекнуть? Хм… Теперь я не уверена, что смогу спокойно читать эту сказку дочерям.

— Это просто добрая сказка. Никто не догадается о…

Дверь открылась, и вошёл Карп:

— Ваше Величие, граф Верёвкин с супругой!

Действительно, Николай Исидорович пришёл с Анастасией. После взаимных недолгих приветствий я не смог удержаться:

— Что побудило вас, Анастасия Александровна, посетить наше скромное жилище?

— Неприятные новости Ваше Величие, — не смутясь, серьёзно ответила молодая женщина. — Неприятные вам и, по-видимому, государству.

— Вот как?! — удивился я и перевёл взгляд на Верёвкина. — И чего такого я не знаю?

— Гм… — попытался прочистить горло граф. — Мы не придали этому значения, поскольку события напрямую не касаются тайных служб и целиком находятся во введении министерства сельского хозяйства.

— Так что же произошло?! — неожиданно для меня возвысила голос Ника.

— Уничтожение крупного рогатого скота во многих центральных губерниях, Ваши Величия, — ответила Анастасия. — Официальное объяснение на первый взгляд обоснованное и называется ящуром.

— Довольно опасная болезнь, — кивнул я, — поскольку может передаваться различным домашним животным и даже людям. Нет ничего удивительного, если подчинённые князя Замятина решительно взялись за локализацию болезни и прибегли к довольно суровым действиям.

— На первый взгляд, да, — Шаликова переглянулась с мужем. — Вот только по какой-то непонятной причине убивают только коров и лошадей, а козы, свиньи и прочие гуляют как раньше.

— И? — растерялся я. — Что вы молчите, граф? Если вы здесь, то, наверное, имеете что сказать?

— Посмею повторить, что мало смыслю в болезнях и прочем, но если всё так серьёзно, то совершенно непонятно, почему чиновники министерства сельского хозяйства обратили внимание только на крупных животных и совсем игнорируют других, которые тоже подвержены ящуру. С подачи супруги моё ведомство навело справки и выяснилось, что инициатором всего происходящего является товарищ министра сельского хозяйства граф Блинкин Александр Александрович. Именно от него поступали распоряжения об уничтожении животных и прочих сопутствующих действиях.

— И? — до меня постепенно начала доходить ситуация.

— У упомянутого Александра Александровича имеются кузены графы Галоповы, несколько лет назад закупившие большое количество коров германской молочной породы коров и рабочих лошадей. По какому-то стечению обстоятельств их фермы и конезаводы находятся на границе двух губерний, там же, где и вотчина князя.

— Вот как? — начал мрачнеть я.

— Мои люди, — продолжил Николай Исидорович, — пришли к выводу, что поселян и землевладельцев беспардонно обманывают, ссылаясь на распоряжение из министерства сельского хозяйства, предписывающее превентивно уничтожать животных для предотвращения распространения ящура. К сожалению, у меня нет возможности привлечь к полномасштабному пониманию ситуации значительное количество подчинённых. Да и формального права на вмешательство в деятельность министерства нет тоже.

— Надеюсь, всё же вы не с пустыми руками пришли, граф?

— Нет, Ваше Величие! У меня имеются некоторые документы по этому делу, — и Верёвкин положил на мой стол несколько листов.

— Негусто, — тяжело вздохнул я, — но лучше чем вообще ничего. Отдохните на диванчике, пока я ознакомлюсь.

На чтение не ушло много времени, поскольку почти всё в них содержащееся было только что озвучено.

— Теперь можно вызвать министра сельского хозяйства и выслушать его версию происходящего, — и, взяв в руки колокольчик. — Надеюсь, он сможет прояснить ситуацию, которая мне пока видится вполне однозначной.

Министр сельского хозяйства прибыл через два часа и имел вид встревоженного человека. Оно и понятно, раз император вызвал так неожиданно с приказом явиться, да ещё и безотлагательно. Чувство опытного чиновника подсказывало Ипатию Платоновичу… Нет, оно просто вопило об угрозе, поскольку причина оставалась пока неизвестной. Необычность ситуации усиливало присутствие главы тайной службы с супругой.

— Добрый день, князь! — взглянул я на мужчину. — Впрочем, для кого как. Мне хочется узнать о ящуре, который неожиданно появился в наших центральных губерниях и о средствах его предотвращения.

— Ваше Величие изволит спрашивать об ящуре? — переспросил князь Замятин. — К сожалению, я не знал заранее, иначе бы подготовил все необходимые справки.

— Но об имеющемся море вы ведаете?

— Да, Ваше Величие, меня ставили в известность.

— Кто именно?

— Э-э… Граф Блинкин. Ему я и поручил разобраться и принять должные меры.

— Вы сами решили поручить сие, или вам предложили?

— Простите, Ваше Величие, но я не совсем понял вопрос.

— Вроде бы он простой, — на моём лице появилась самая благожелательная улыбка. — Вам пришла в голову идея поручить графу Блинкину разбираться с ящуром, или он сам захотел взять на себя такую ответственность, что, насколько я знаю, чиновникам не свойственно.

Министр достал платок и промокнул выступивший на лбу пот:

— К сожалению, я уже не помню подробностей того разговора, Ваше Величие, поскольку он случился даже не месяц назад.

— И вы, князь, интересовались результатами разбираемого дела?

— Да, Ваше Величие! Мне было доложено, что благодаря жёстким мерам, которые успешно используются в Европе, ящур не распространится по всей Империи. Можно сказать, наше сельское хозяйство спасено.

— И что за жёсткие меры?

— Скот подлежит убою с последующим сжиганием.

— Весь? — переспросил я. — Хм… Какой именно скот может заразиться при ящуре?

Снова показался платок в руке министра:

— Насколько я знаю, Ваше Величие, при этом море заразиться могут все животные, пусть одни и с большей вероятностью, а другие с меньшей.

— В очередной раз вижу, что вы хорошо разбираетесь в вопросах, связанных с сельским хозяйством, — опять радушно улыбнулся я, и кожа на лице собеседника начала разглаживаться. — А упомянутый граф Блинкин, значит, разбирается в данном вопросе ещё больше, раз взялся за его выполнение?

— Надеюсь на это, Ваше Величие.

— Вот только как тогда объясните, что принудительному забою с последующей кремацией подвергаются лишь коровы и лошади, то есть крупный домашний скот, а не, в том числе и мелкий?

— У меня не имеется таких сведений, Ваше Величие, — чуть ли не развёл руками министр.

— Где сейчас находится граф Блинкин?

— В одной из центральных губерний… Скорее всего.

— Даю вам месяц, князь, для составления отчёта о проделанной графом работе по устранению ящера, в том числе и для ответа, почему для его устранения не были осуществлены все меры.

— Слушаюсь, Ваше Величие! Я могу идти?