— Мне тебя всё равно не понять.

— Потому что ты мыслишь как воин, а я — как император. Тебе важнее завоевать славу, а мне — накормить народ. Без сытых подданных армия превратится в ничто, а Империя — в страну нищих.

— Согласен, — нехотя ответил Полибий. — Вся гвардия будет воевать?

— Гвардия будет. Насчёт лейб-гвардии не знаю.

— Как?! — лейтенант аж подпрыгнул. — Как сие возможно!

— А кто будет охранять императрицу? — остудил я собеседника. — Гвардейской коннице в Карелии делать почти нечего. Там любой коннице почти не разгуляться. Воевать на лошадях в лесу с валунами — удовольствие ниже среднего. Только пехота.

— Я готов слезть с седла!

— Это серьёзное заявление, — кивнул я. — Но вряд ли смогу согласиться. Ты ради нескольких дней опозоришь себя на всю жизнь. Кавалерист, участвующий в пешем сражении! Подумай о будущем!

— Сидеть в столице в то время, когда все пойдут на войну — ещё больший позор.

— Возможно, кого-то из лейб-гвардии всё равно придётся взять с собой. Мне без доверенной охраны никак нельзя. Так что не переживай. Будешь у меня на посылках… Ха!

Ещё минут пять я подтрунивал над Шаликовым, но разумно не стал развивать эту тему. Конечно, он повоюет. Иначе Пётр Ипполитович обидится.

— Так как насчёт плана военных действий? — чуть захмелевший лейтенант вернулся к вопросу, на который я не дал ответ.

— Ладно, смотри, — я положил на стол карту. — Вот устье реки Новая, где на многочисленных островах прячутся пираты. Понятно, что воевать за Карелию они не будут, но причинить неприятности могут. Вот тут, — ткнул я пальцем в несколько мест, — уже начали строить крепостицы. Вот сюда, сюда и сюда прибудут роты и пушки. Постепенно они начнут наводить переправы и вычищать острова. Задача сложная, но при должной последовательности выполнимая. К тому же далеко на север солдатикам идти не придётся. Только до Карельского пролива.

— Почему против пиратов хочешь использовать пушки?

— Пушки против кораблей карел, которые задумают зайти к нам в тыл. Теперь вот здесь, — я обвёл территорию между озёрами Нево и Онегой. — На мой взгляд, это самый сложный участок фронта. И проблема даже не в наличие укреплённых городов Анус и Сортавала, а что сия местность несколько столетий назад была дном пролива, соединявшего ближайшие два озера, а ныне представляет болота и множество мелких водоёмов.

— Откуда ты это знаешь? — удивлённо посмотрел на меня Полибий. — В книгах, что я читал, об этом ничего нет.

— В Риге случайно увидел корзину с ворохом бумаг, которые хотели использовать для растопки, заинтересовался и вытащил несколько старых карт, не представлявших для местных никакого интереса. Вот на одной из них явственно прочерчены как берега широкого пролива, соединявшего Солёное и Белое моря, так и совершенно другие очертания озёр Нево и Онега. Кто-то из нынешних жемайтцев посчитал, что карта ложная и единственная польза от неё в растопке камина.

— Удивительно!

— Как видишь, территория сложная и кавалерии там воевать будет непросто.

— А далее на северо-восток?

— Там боевые действия не предусмотрены, так как поселений мало и никаких крепостей нет. Просто займём Кемскую волость, которую мой прадед из-за небольшого ума подарил карелам ради укрепления дружеских отношений между государствами, позабыв, что в международной политике друзей нет, а только временные союзники.

— Как свеи? — ухмыльнулся Шаликов.

— Как свеи, — кивнул я. — Они тоже могут взбрыкнуть, но не ещё долго не решатся, поскольку на западе и юге имеют потенциальных врагов. Заняв же бо́льшую часть Карелии, вся свейская экономика станет работать на освоение новых земель, чем подорвёт общее развитие государства, поскольку назначенные туда чиновники примутся воровать казённые деньги. Собираемые же из новых земель налоги не покроют траты. Так что лет сто, если не двести, свеи продолжат сильно зависеть от нас. Если мы в ближайшее время разберёмся с Булгарией, то торговый путь из Каспия просто не позволит всем скандинавам даже косо посмотреть на Россию.

— Допустим. И где намечен главный удар по Карелии?

— Главный удар осуществлят свеи. Они очень хотят прибрать к рукам города Саво, Островной Замок и Карела. Конечно, союзники хотят и Сортавалу и Анус, но последний точно отойдёт нам. Что до Сортавалы, то всё зависит от тактики, которую выберет король Карл-Эрик: последовательное занятие территорий с запада на восток или одновременное вторжение во все. Конечно, следует подумать, как может защищаться Тапио-Укко и…

— Что тут происходит? — неожиданно раздался строгий девичий голос. — Пьянка?!

— Ника? Ты не с отцом? — Пётр постарался придать себе трезвый вид.

— Вообще-то это мой кабинет, и мы делаем тут, что хотим! — я посчитал, что нападение является лучшей защитой.

— Три бутылки! — обвела нас тяжёлым взглядом метресса. — Вот только расслабишься, а они и рады пуститься во все тяжкие!

— А что тут пить? — серьёзно спросил Шаликов. — Тем более, от мальвазии невозможно захмелеть.

— Мальвазия? Хм… — Ника принюхалась. — Настоящая? Её же только ко двору португальского короля поставляют.

— Можно подумать, что российский император будет держать у себя дешёвую подделку! — гордо поднял я подбородок.

— Тогда и мне немного… Буквально на донышке… — встрепенулась девушка. — Только на пару глотков.

— Юлий, у тебя есть ещё бутылка? — Полибий смотрел на меня почти незамутнённым взглядом.

— Есть, но пить больше не станем, ибо всему должна быть мера, — решительно ответил я. — К тому же тебе пора идти.

— Да ладно… Я трезв!

— Тем более.

Шаликов всё понял.

— Спасибо тебе, что дал мне поговорить с отцом! — с особой теплотой в голосе произнесла Ника, когда брат вышел. — При Вольге это вряд ли удалось бы.

— Ты так давно ждала эту встречу, что я не мог иначе. Надеюсь, мачеха вернулась нескоро?

— Через пару часов, — улыбка слетела с губ девушки. — Но и это хорошо.

Мне резко стало её жаль и, сам не осознавая, что делаю, взял тёплую руку Ники. Голова закружилась, потянуло на безумные поступки типа объятий и поцелуев. Сделал шаг вперёд, но метресса покраснела и отступила:

— Мне надо проведать девочек, а потом хочу лечь. Что-то сильно устала за сегодня.

— Да, иди, — кивнул я. — Тоже сегодня лягу спать пораньше.

Конечно, я обманул и, открыв окно, чтобы освежиться, просидел над картой Карелии ещё несколько часов.

Меня и в прежние годы дворцовые танцульки не очень интересовали, а теперь, после смерти Ханны, и подавно. Нет, окажись я настоящим сыном барона или графа, то рвался бы на балы при первой же возможности, но зачем это человеку из другого мира, ставшим императором, да ещё проживающему вторую жизнь?! Ничего нового для себя я там не увижу, да и невесту себе не ищу. Смотреть на потных людей, изнывающих от духоты? Удовольствие ниже среднего. Будь я правителем какого западноевропейского государства, то мог бы надеяться на сюрприз в виде внезапно приехавшей на бал красавицы-принцессы из далёкого или не очень королевства. Но во Владимирграде вряд ли таковая появится, ибо на дорогу придётся потратить несколько месяцев. Правда, такое раз случилось, но надеяться на повторное чудо не следует.

Да и, честно говоря, воспоминания о Ханне ещё свежи в моём сердце. Хоть маман неоднократно и напоминала, что правителям необходимо держать траур не менее двух месяцев, но причина в другом — я на самом деле тоскую. Это европейским королям, вынужденным жениться только по политическим мотивам, зачастую безразличны жёны и на следующий день после смерти они уже готовы взять другую. А у нас была ЛЮБОВЬ, и мне не нужно насильно скорбеть перед дядей умершей жены, показывая как якобы опечален горем некоторое время.

Так вот… В этот раз день рождения Олимпиады праздновать не стали. Ни балом, ни фейерверками, ни прочими застольями. Я просто сказал Елене Седьмой, что неправильно идти против местных традиций, выпячивая день рождения принцессы как нечто особенное. Маман посопротивлялась немного, но без прежней опоры в виде Ханны была вынуждена согласиться. Впрочем, всё равно отстояла своё право одаривать внучек подарками в такие дни, тем более, что никто и не против. Может их дарить хоть каждый день.