— Видишь, мальчик, кхе-кхе, — нехорошо засмеялся гоблин. — Вот они — законы! Ну как, нравятся?

И столько издевки было в его взгляде, что захотелось придушить этого подлого предателя собственными руками.

Ярость… Дикая, необузданная, животная ярость охватила Марселя. На глаза словно упала пелена.

— Марсель! Марсель! — будто сквозь вату пытались до него докричаться, но разве могли эти голоса пробиться сквозь его животную драконью ярость?

«Марсель… Я скучаю по тебе», — внезапно услышал он тихий мысленный зов своей золотой птички, и на запястье запульсировала брачная метка.

«Эйлин…» — попытался потянуться к ней, но вместо этого рывком пришел в себя и увидел, что держит за горло уже почти задушенного посеревшего гоблина.

Обернулся. Оценил раскуроченные прутья тюрьмы, перепуганные лица Лиссы и Дизере и с удивлением посмотрел на свои руки.

«Да ты, батенька, монстр еще тот. Горжусь!» — прозвучали в его голове мысли почему-то голосом Ё-ё.

Видимо, ему не хватало не только Эйлин, но и — кто бы мог подумать? — ее доставучего ежа.

— Марсель, отпусти его. Иначе мы отсюда не выберемся, — с опаской произнесла Дизере.

— Ага, не хочется здесь застрять, — кивнула Лисса. И тихо добавила, оглядывая низкий потолок:: — Я, знаешь ли, не люблю пещеры.

Марсель и сам уже оценил обстановку и разжал руку. Гоблин упал на землю и, хрипя и кашляя, начал втягивать ноздрями воздух. Когда он немного пришел в себя и поднял испуганный злой взгляд на дракона, тот присел рядом и проникновенно, так, что даже Лисса поежилась, произнес:

— Рассказывай, тля ушастая, все, что знаешь о драконе и его местоположении.

— Я не…

Гоблин явно хотел уйти в несознанку, и Марсель уже приготовился к жесткому допросу, как вдруг в стене напротив него появился портал и из него вышел молодой гоблин. Еще даже не успев оглядеться, он заговорил:

— Отец, спешить нужно! Патриарх на все согласен и уже жд… — Он не закончил фразу, увидев, наконец, что происходит.

Застыл с занесенной для шага ногой и удивленно открыл рот.

— Всех сыновей, значит, отдал, — криво усмехнулась Дизере и, скастовав магическое лассо, в мгновение ока оплела им парня и притянула ближе. — Что ты там говорил о том, что на поверхности только и умеют что врать? — с презрением посмотрела она на старейшину. — Куда нам до тебя, такого красивого и благородного.

— Ага, плащик белый только забыл надеть, — съязвила Лисса, разглядывая молодого гоблина.

— Не трогайте его! — заверещал охрипшим горлом Милияй. — Последний остался он! Младшенький!

— Ну, раз последний, то источник точно обрадуется такому подношению, — угрожающе оскалился Марсель, изображая решимость прямо сейчас пойти туда, неизвестно куда, и совершить такой, непонятно какой обряд для передачи силы.

Но, видимо, Милияй и в самом деле любил своего последнего отпрыска и боялся за него. А может, просто беспокоился о продолжении рода, но в угрозу он поверил. Плечи гоблина опустились:

— Не надо. Все скажу я. И даже проведу нашими секретными тропами до их пещер. Только отпустите Гимилая.

— Э нет, друг наш старейшина, — сощурился Марсель. — Гимилая мы отпустим только тогда, когда ты исполнишь свои обещания. — Гоблин встрепенулся, собираясь возразить, но наткнулся на холодный взгляд дракона. — И в моем слове можешь не сомневаться.

— А что с Патриархом? — напряженно спросила Лисса.

— Он был в верхних пещерах, откуда вы недавно бежали, но уже ушел, — испуганно хлопая круглыми глазами, ответил Гимилай.

— И о чем же вы договорились? — вкрадчиво поинтересовался Марсель.

— Так… Это… — начал мямлить юный гоблин, косясь на отца.

Тот с тяжелым вздохом признался:

— Если Гимилай здесь, то согласился Патриарх с требованиями нашими и ждет теперь, что отдадим мы пленниц.

— А он знает обо мне?

— Знает он о фее и дочери своей Марлиссе. О тебе не говорил я. — С опаской поднял взгляд на Марселя и добавил: — Думал, умрешь от яда.

И тут дракона прошиб холодный пот.

— А где мои сопровождающие? Другие люди?

Все происходило так сумбурно и быстро, что Марсель только сейчас вспомнил о них. А если они мертвы? Целый отряд… Его отряд! Это ведь он подставился и, получается, подставил и их!

Старейшина отвел взгляд, втянул голову в плечи, но все же ответил:

— У источника они. К обряду их готовят. Тебя не рискнул отправить туда.

Сначала Марсель испытал облегчение. Живы… Еще живы! А потом ярость снова ударила ему в голову. Эта зеленая морда решил пробудить источник за счет жизней его людей⁈

Но на это раз Марсель уже немного лучше контролировал себя, да и гоблину повезло, что он еще никого не убил. А потому тяжелый удар кулака Марселя пришелся не по ненавистному старейшине, а по каменному полу, оставив в нем довольно внушительную ямку и подняв облачко пыли. Костяшки же неразумного человека вовремя сумел защитить чешуей его дракон.

— Патриарх планирует вернуться? — прорычал он.

— Н-н-нет, — испуганно пропищал посеревший при виде разъяренного Марселя Гимилай.

— Вы должны были привести пленниц в верхние пещеры? Или арахниды должны сами сюда спуститься?

— С-сюда! Мардена Стальнолапая уже ждет, когда старейшина за ней придет.

— Третья дочь? — припомнил Марсель арахнидку, которая вломилась на прием к нагам.

— Д-да. Не одна, конечно.

— Конечно… — Во взгляде Марселя сверкнул металл, и Гимилай затрясся еще сильнее.

— М-мне сказать, что разрываем мы все договоренности?

— Ну, что ты… — задумчиво ответил Марсель, прикидывая варианты. — Разве можно так жестоко разочаровывать третью дочь самого Патриарха… — предвкушающе осклабился. — У меня есть гораздо более интересная идея. Но для начала вам придется принести мне магическую клятву верности. На слово я вам верить не собираюсь.

— Но ведь это почти рабство! — возмутился старейшина.

— Я ни на чем не настаиваю, — произнес Марсель, формируя в руке магический серп и рассеянно его разглядывая, явно продолжая думать о чем-то другом. — У вас обоих есть право выбора. А мне надоело быть драконом для битья. Пора начинать играть по своим правилам… — Посмотрел старейшине в глаза. — Итак, что выбираете?

Марсель эль Лавалье

— Так-так-так… — Мардена Стальнолапая стояла перед тюремной камерой, в которой сидели ее сестра и старая фея, и довольно улыбалась.

Они доставили Патриарху и всем арахнидам столько неприятностей, что третья дочь уже предвкушала, как отец будет при всех резать их на лоскуты.

— … Думали, мы вас не достанем? — Мардена пристукнула лапой, на которую был надет стальной артефактный доспех, за который она и получила свое прозвище. — А ты, сестричка, на что рассчитывала? Тебя я вообще не понимаю.

— Куда тебе, — с презрением хмыкнула Лисса. — Это ведь не твоих родителей убили у тебя на глазах, да и не тебя потом ломали, чтобы сделать послушной.

— Дура. Малолетняя дура, — покачала головой Мардена. — Я всегда знала, что мозг у тебя с детский кулачок. Мою мать отец тоже убил. И правильно сделал. Человечки от него могут родить лишь раз, так зачем создавать себе лишние проблемы и держать их при себе? Люди не должны влиять на воспитание арахнидов и разбалтывать другим наши тайны. С твоей матерью он дал слабину, и чем она отплатила? Сбежала! Прихватив с собой и тебя. И что из тебя выросло? — Она окинула Лиссу презрительным взглядом. — Не пойми что. Как ты могла предать отца и Патриарха гнезда⁈

— Он мне не отец, — процедила сквозь зубы Лисса, исподлобья глядя на сестру.

— Дура, — повторила Мардена и протянула руку в сторону. Один из сопровождавших ее арахнидов тут же вложил в нее два металлических ошейника. — Ну что, подходите ближе. Или хотите сдохнуть в этом каменном мешке? — Стальнолапая посмотрела на Лиссу и нехорошо усмехнулась. — Или ты уже преодолела свои страхи и теперь нежно любишь подобную обстановку?