— Лайза, когда?! —крикнул Марсель, заметив, как Рэя спеленала очередная метко брошенная сеть.

Эта гадость не давала двигаться, липла к телу и на некоторое время блокировала магию. До этого сети успели опутать Мирту, Леона и тройку искателей. Нас становилось все меньше, а погонщики приблизились уже почти вплотную. В руках у них сверкали мечи.

— Тридцать секунд! — крикнула Лайза.

В это мгновение погонщики ускорились. Они уже поднимались на пригорок из тел пауков, собираясь прыгнуть на нас сверху, но я выставила щит, который мог выдержать и физические, и магические атаки. Паучьи черные лапы погонщиков распластались по нему, а их мечи заколотили по куполу.

Марсель посмотрел на меня и с беспокойством спросил:

— Как долго сможешь его продержать? Ты же и так выложилась.

Магии во мне оставалось на донышке, но у меня язык не поворачивался это сказать. Я расширившимися от ужаса глазами смотрела на пытавшихся пробиться арахнидов и ощущала, как из источника уходят последние крупицы магии. Вспомнилось, как я переживала из-за переизбытка сил, и мне захотелось завыть от несправедливости. Где этот переизбыток, когда он так нужен?!

— Целуй ее! — внезапно заорал над ухом Ё-ё. Глаза Марселя недоуменно расширились, и он посмотрел на ежа как на психа. — Что смотришь?! В прошлый раз я икать начал от переизбытка магии, когда вы поцеловались. Целуй, говорю! Она сейчас упадет от истощения-пф!

— Ё-ё, ты чего? — опешила я, не ожидая от друга такой подставы.

Мы же сейчас не в уединенном коридоре академии и даже не на балу, где голову кружат шампанское и танцы, и дерзкий кавалер может сорвать с губ партнерши легкий поцелуй.

Но самое непостижимое и дикое, что Марсель притянул меня к себе и поцеловал. Все еще не отойдя от пыла боя, все еще держа в руках меч, все еще сражаясь за наши жизни, поцеловал. Его поцелуй был жестким, яростным, напористым, от Марселя пахло смертью и по́том, но именно в этот момент я вдруг остро осознала, что этот поцелуй может стать последним в нашей жизни, ведь мои ноги подкашивались отнюдь не от страсти, а от дикого упадка сил.

И я ответила. И в моем ответном поцелуе отчаяние смешалось с желанием в последний раз прикоснуться к этому человеку. Если уж умирать, то не глядя в исказившиеся ненавистью и жаждой нашей смерти морды арахнидов, а вот так.

И вовсе Марсель пах не смертью, он пах собой и немного Пустошью. А еще губы у него очень мягкие и нежные, особенно когда из поцелуя ушла ярость и появилось нечто другое, что превратило адреналин, кипящий в крови, в… страсть?

— Все! Уходим-пф! — раздался над ухом заполошный крик Ё-ё. — Хватить целовать незамужнюю девушку-то! Фу таким быть! Да прекратите уже! Портал сейчас закроется! — продолжал голосить еж.

Мы с Марселем оторвались друг от друга и с удивлением огляделись вокруг. Не знаю, сколько прошло времени, но купол продолжал мягко переливаться в солнечном свете, на нем все так же бесновались арахниды, и рядом мягко мерцал активный портал, в который вносили последнего спеленатого сетью искателя.

— Ты как? — спросил Марсель, и я осознала, что магии во мне хоть и не по самую маковку, но половина резерва точно есть, хотя и убывает с каждой секундой промедления.

— Нормально, — чуть заторможенно пожала я плечами.

— Заходите, — позвала нас Лайза. — Я последняя, за мной он закроется.

Марсель подтолкнул меня к мерцающей кромке портала, и через секунду мы оказались в другом месте…

Адепты академии магии

Когда они узнали о желании их любимого магистра отправиться в Пустошь, сразу решили отправиться с ней. Магистр Птичка хоть и умная, страшно сильная и талантливая, но все же хрупкая девушка. Парни не могли даже представить, что она одна будет бродить по Пустоши! И вообще, это же так интересно! Магистр точно стремится туда не просто так!

У девушек такого энтузиазма не было, особенно у Нараи, которая из всей компании была самой здравомыслящей. Так, по крайней мере, она сама считала. Но в эту авантюру хотел… нет, жаждал влезть Рэй, а она не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось. Примерно такими же соображениями руководствовались и Мирта с Шейлой, но не признавались в этом даже друг другу.

— Слушайте, нас тут как раз четыре пары собралось, — хихикнула Мирта после того, как они дружно поклялись соблюдать тайну их маленького сообщества по защите магистра. — Представляю, что о нашей компании подумают окружающие.

— Ну и пусть думают, — вздернула нос Шейла. — Мы друзья! Ну разве что Дарил с Эмилией встречаются, но у них это уже давно. Так что это не считается.

— Да, мы все просто друзья, иначе начнутся эти мальчиково-девчачьи разборки, и наша компания точно распадется, — скривился Леон.

— Согласен, — поддержал друзей Кайл. — Плавали, знаем.

— На том и порешим, — усмехнулся Рэй и покосился на Нараю.

Та кивнула, и своеобразный пакт о дружбе был заключен. Что не помешало каждому из участников испытывать определенные чувства и симпатии, но об этом все дружно молчали. Они же друзья!

И все-таки уследить за магистром и ее подругой у адептов не вышло. Вернее, они следовали за ними до дома главы гильдии искателей, но потом те словно сквозь землю провалились. Адепты даже попытались что-то разузнать у хозяина дома, но получили от ворот поворот и вернулись в академию в смешанных чувствах. От расстройства они чуть не разругались между собой в пух и прах. Вернее, разругались, но до мордобития у парней благодаря девчонкам все-таки не дошло. Так и разошлись все по комнатам злые, расстроенные и без какого-либо плана, что делать дальше.

И все-таки им повезло! Дарил и Эмилия рано утром следующего дня собирались отбыть домой. Но на рассвете, уже садясь в карету, ждавшую их у ворот, они увидели подъехавший экипаж, из которого выскочили эль Лавалье с Хорасом. Эти двое с такой скоростью понеслись в академию, что Дарил с Эмилией переглянулись и, не говоря друг другу ни слова, побежали за ними, стараясь не сильно отсвечивать. К их удивлению, спешили мужчины вовсе не к ректору. Искатель уверенно вел эль Лавалье в одну из аудиторий на первом этаже. И самое удивительное, что их там уже поджидала Моника — фамильяр ректора. Ходили странные слухи о том, что эта крыса уже давно является фамильяром эль Граскейна, но никто не мог объяснить, почему она столько лет была вдали от хозяина. Ребята слухам не верили, но их любопытство только сильнее подняло голову.

Тем временем троица скрылась в аудитории, и адепты приникли к двери в надежде хоть что-то услышать. И у них получилось! Похоже, в спешке переговорщики забыли поставить купол тишины.

— Здесь! — выдохнул Хорас. — Здесь я принес клятву, что сведения не выйдут за пределы этой аудитории.

— Значит, здесь говорить ты можешь. Ну ты и жук! Ну и чего молчишь? Давай рассказывай! Моника мне тут такое письмо накатала, что впору поседеть! Что? — Эль Лавалье словно слушал кого-то, но адепты не могли расслышать даже звука. — С ними Ё-ё и потому не стоит переживать?! Ну успокоила! — съязвил мужчина. — Хорас, хватит мяться! Рассказывай уже!

— А что тут рассказывать? Вчера Эйлин с Лайзой отправились к стене, а сейчас, скорее всего, переходят за нее в Пустошь.

— Что?! — взревел эль Лавалье, и адепты услышали треск ткани.

Похоже, он взял искателя за грудки, и одежда не выдерживала.

— Успокойся! Я дал им в сопровождение лучшую пятерку! — сдавленно ответил искатель.

— Пятерку ты им дал?! Да зачем ты вообще их туда отпустил?! — прорычал эль Лавалье.

— Я должен Эйлин, — внезапно вскричал Хорас. — Вот и пустил! Если бы я не согласился, она бы нашла другие выходы на Пустошь и наверняка бы связалась с какими-нибудь разбойниками! Тебе ли не знать, что тот, кто ищет неприятности на задницу, всегда их найдет?!

— Но почему ты мне ничего не сказал, скунс ты лысый?!

Они уже кричали друг на друга.

— Клятва, мать его! Марс, не мог я тебе ничего сказать! Зато нашелся тот, кто смог. Да, Моника?