Присутствующие переглянулись, и стало ясно, что лавры Диоклетиана их не прельщают. Нехотя, один за другим, министры стали говорить о своём видении будущего, о том, как новый закон благотворно скажется на экономическом росте и так далее, и тому подобное. Императрица и я улыбались кончиками губ, — члены Малого Совета правильно поняли назначение лейб-гвардейцев, стоящих за дверью. Да, это не самый лучший способ обеспечения консенсуса, зато никто не возомнит себя неприкасаемым. Чем больше каждый из них сейчас скажет, тем меньше он сможет возмущаться в будущем.

Да, конечно, все всё понимают и между собой будут шушукаться, что императоры вынудили их принять новый закон, но формально Елена Седьмая не угрожала никому. Даже тому же министру финансов она не грозила, не говоря уже у других. Ну, и кто виноват, что у высших чиновников государства кишка оказалась тонка?

Ожидает ли нас саботаж? Не думаю. Они уже столько наворовали, что чувство самосохранения должно вопить: «Хватит тянуть государственные деньги!» Вопрос лишь в том, насколько министры и их подчинённые прислушаются гласу рассудка. Конечно, не все поймут. Да и не сразу. Ничего… Тайный приказ, как стали называть службу барона Верёвкина, смог за последние годы набрать силу. Всех, конечно, не пересажаем, да и до дальних губерний руки ещё не дотянулись, но начало положено…

— Благодарим вас, господа министры, за полезные высказывания! — спустя час начала подытоживать императрица. — Как обычно, до следующего Малого Совета мы ожидаем полезные дополнения к законопроекту с тем, чтобы через месяц его можно было принять.

Господа, по большей части, сидели насупившиеся и своим невесёлым видом демонстрировали, что вечером соберутся в несколько групп и будут ласковыми словами вспоминать императоров. Ничего, пусть пар выпустят. Тем более, что известно, где они любят этим заниматься, и уже завтра более-менее подробные отчёты лягут на мой стол. Тогда можно будет поразмыслить, а дотянет ли какой-нибудь излишне недовольный министр до следующего заседания Малого Совета, или с ним случится неприятность в виде несварения желудка. Наверняка, что-то подобное да произойдёт. Так что я могу чуть ли не прямо сейчас начинать писать эпитафии, в которые позже проставлю нужные имена.

Сейчас один из главных вопросов — увеличение количества тайных агентов для присмотра за чиновниками высокого полёта и их последующего приземления. Ещё год-два назад это было бы проблемой, но сейчас, после очередной партии золота с приисков и присоединения Жемайтии, недостатка как деньгах, так и в самих желающих послужить, быть не должно.

Да, решено, — после первого же раскрытия высокопоставленного коррупционера Верёвкин станет графом, а непосредственные следаки получат существенные награды. Тех, кто хорошо служит государству надо награждать, дабы все видели, что никакой труд не останется втуне…

— Они начнут мстить, сын наш, — тихо промолвила Елена Седьмая в опустевшей зале. — Они не просят подобного унижения. Слишком долго аристократия шла к расширению своих прав, стремясь взять в руки бразды государственного правления.

— Вы сами понимаете, маман, что не осади мы их сейчас настолько радикальным способом, лет через десять-двадцать они бы совсем обнаглели. Посмотрите на некоторые европейские государства, где король и шагу не может ступить без того, чтобы не испросить позволения у аристократии.

— Вы несколько утрируете, но в целом правы. Правда, имеется и другой пример… Тот же Хлодвиг Тридцатый действовал наперекор всем советам. Нет смысла напоминать, что с ним случилось.

— Кстати, как поживает Теодорих? Он не проявляет излишнего недовольства своим длительным заключением?

— Нет, — мягко улыбнулась императрица. — Он довольно разумный мальчик и понимает, что иначе бы он не выжил. Всё-таки на дуэли можно легко погибнуть. Что с той девицей?

— Вы про графскую дочь? — удивился я. — С ней ничего. Ни о каком ребёнке так слышно и не было. У меня даже создалось впечатление, что девушка всем морочила головы, и её отец был одним из первых. Так что все обещания, что мы дали графу, скорее всего так на бумаге и останутся, а принц будет более внимательным к случайным связям.

— Вы решили признать Теодора тем, кем он себя называет?

— Нет, не решил, а просто назвал так для краткости. Я надеюсь, что летом произойдёт несколько встреч с людьми из других государств, и некоторые из них смогут пролить свет на этого парня. Надеюсь, ваши фрейлины не прельстились его внешним видом.

Собеседница лишь отрицательно покачала головой, а мне показалось, что её щёки покраснели. С чего это?

— Маман, не могли бы вы вкратце, но с подробностями рассказать мне об альбионских королевствах?..

Чем больше я слушал Елену Седьмую, тем больше убеждался в правильности своего выбора Британских островов в качестве места для военно-морской базы. Пока что меня устраивает многое: Альбион находится довольно близко к выходу из Солёного моря и практически на пути из так называемых континентальных европейских королевств к устью Северной Двины. А вот отсутствие в последнее столетие значимых победоносных местных сражений оказалось спорным фактом. С одной стороны, стабильность политической ситуации — гарантия государственного развития. С другой стороны, никто не захочет продавать подходящую для моих замыслов территорию.

Вот если бы наметилась война, то, поучаствовав в качестве союзника, можно было бы попробовать заполучить землицу. К тому же, много для базы и не надо. Хм… Может, существующий порядок вещей на Альбионе иной, чем это кажется, и какой-нибудь тамошний правитель ведёт себя мирно, поскольку не уверен в победе? Не знаю, но исследовать данный вопрос стоит. Причём, хотелось бы выступить на стороне Мерсии, поскольку это логично с точки зрения династических отношений. Правда, немногих королей это удерживало когда-либо.

Ещё видится проблема в едомеях. Маман во время последнего разговора сказала, что не видит никакого неприятия в тайном союзе и с ними, если ситуация с блокадой выхода в Северное море затянется, но в целом ей не очень нравится эта идея. Я её хорошо понимаю, поскольку островное чуждое теократическое государство довольно сильно копошится у наших южных границ в попытках подружиться с нашим главным врагом. И эту проблему пока не решить никаким способом. Я про Булгарию, конечно.

Придётся написать Кгелейву, чтобы он на Альбион начал засылать людей. Даже если ситуация и изменится, то всё равно не помешает.

Наконец-то закончились дожди, земля начала подсыхать, и я с офицерами, сержантами и просто лейб-гвардейцами удалился на стрельбище, дабы показать методику противодействия тяжёлой коннице, атакующей плотно сдвинутой шеренгой.

Обычно такая атака начинается метров за двести до противника, из которых метров сто лошади идут спокойным шагом. За это время пехоте следует морально подготовиться, и когда конница начнёт непосредственную атаку, следует ощетиниться тяжёлыми длинными копьями. Главное при этом надёжно опереться тупым концом или же, как вариант, использовать моё заранее вбитое в землю приспособление. Ну а потом — проявить силу духа и не дрогнуть перед неприятелем.

Пришлось упомянуть, что такая практика может иметь различные цели: уничтожение атакующих, о чём я уже сказал, и просто защита без намерения вступать в схватку, для чего следует лишь заранее ощетиниться копьями. Вряд ли всадники будут настолько глупы, что направят коней атаковать подобным образом защищающегося врага. Ежели такое и случится, то сами лошади откажутся натыкать свою плоть на заострённый металл.

Звучит просто, конечно, но когда тяжёлая конница, гремя бронёй, надвигается широким фронтом, то даже у хладнокровных солдат могут сдать нервы. Понятно, что это уже проблема офицеров и сержантов. Да, учить придётся не один месяц, дабы все синхронно выполняли одинаковые движения. Пусть проявляют самостоятельность и смекалку. Мне же следует заниматься более глобальными вещами.