— Ты права, — неохотно кивнул я. — Надо улыбаться и приветственно махать. Но пока Датские проливы блокированы, думать о спесивых островитянах нет смысла. Впереди война с Карелией и она продлится не один месяц. Кстати, а какую одежду ты с собой возьмёшь?

— Свою обычную. Какую же ещё? — Ника искренне меня не поняла.

— Думаю, тебе в боевых условиях несколько некомфортно в привычных пышных дворцовых платьях, да и в тех, что ходила дома тоже.

— Ты предлагаешь взять костюм для игры в ракетки?

— Не совсем. Он предназначен для краткого активного времяпрепровождения на открытом воздухе в жаркое или даже в тёплое время, а в Карелии таких дней не так уж и много. Мне хотелось бы обсудить с тобой вариант облегчённого костюма… — я попытался подобрать слова, описывающие костюм Миледи из советского фильма «Три мушкетёра», но не смог. — Лучше изображу.

— Попробуй, — в голосе девушки послышалась неприкрытая смесь недоверия и интереса. — Попытка не пытка…

На рисование набросков и их последующие обсуждения ушло довольно много времени. Почему вообще возникла такая идея? Дело в том, что почти мужская одежда хазарской наездницы терпелась при дворе лишь из-за Ханны. Ника тоже так иногда одевалась, но довольно редко, поскольку непонимающих взглядов в её сторону бросалось во много раз больше. Метресса после смерти Ханны продолжила совершать верховые поездки, но уже в привычном для всех платье, хотя и неудобном. К сожалению (или к счастью!) здесь не родилась своя Екатерина Медичи, — первая в моём мире авторитетная дворянка не только надевшая для катания на лошади мужские штаны, но и сумевшая подвигнуть к этому большое количество женщин. Вот я и подумал о двух вариантах: упомянутом костюме Миледи и ассиметричном платье девятнадцатого века под названием амазонка. Время рассудит, что окажется более приемлемым.

«Наш благословленный богами собрат Юлий! Я с изрядным удивлением ознакомился с твоим посланием, и сердце наполнилось благодарностью обитателям Олимпа, наконец-то услышавшим многочисленные молитвы свеев. Бескрайние земли, раскинувшиеся к востоку, уже как несколько веков назад должны были стать частью Свейского государства, но по различным причинам это так и не произошло. Нынешняя политическая ситуация в Европе непростая, но мне не терпится вытащить меч из ножен и показать неумехе Тапио-Укко, по странному недоразумению являющемуся правителем пришедшей в упадок карельской территории, как на самом деле следует управлять государством.

В присутствии доверенных вассалов я принёс жертвы олимпийским богам и перед их алтарями дал Клятву меча, что не успокоюсь, пока покров моей мантии не накроет карельские земли, а разрозненные полудикие восточные племена не станут моими подданными. Я принимаю твоё предложение и отдаю распоряжения о незамедлительной подготовке к вторжению. Мой посол барон Гуннар Арриксон получил все необходимые распоряжения и готов обсудить предстоящий план военной компании.

Да смилостивятся над нами боги, дабы проклятие долгой Троянской войны не коснулось наших войск, и подлые даны и гёты не смогли помешать благородной миссии по освобождению карел от деспотии Тапио-Укко!..»

Письмо от Карла-Эрика пришло намного позднее, чем ожидалось, но содержало самое главное — почти полное согласие с моими предложениями. Да, заранее сделанные мною многочисленные преференции привели к тому, что свейский король даже не стал особо торговаться, понимая, что и так получит более ожидаемого. Конечно, он всё-таки попытался переложить на Россию часть обязанностей по сдерживанию своих скандинавских соседей, но это участие виделось больше символическим, чем реальным.

Я с удовлетворением заметил, что не ошибся со временем вторжения, назначенном на конец мая, когда прибрежные карельские воды гарантированно освободятся ото льда, а каменистая земля подсохнет. Всё-таки свеи привыкли больше полагаться на быстрый десант с кораблей, и тащиться пешком до всех карельских городов совершенно им не улыбается. Правда, что хорошо одним, часто плохо другим. Если по февральскому толстому льду через реку Новая мои роты перешли бы без проблем, то вот наводить понтонные переправы в мае–июне — ещё то удовольствие. Впрочем, на войне редко когда приходится воевать так, как хочется.

Наблюдалась некая непределённость и с карельскими городами, коим следовало отойти свеям. Точнее, знак вопроса имела далёкая Сортавала. Карл-Эрик хоть и желал наложить на неё руку, но не был уверен, что сможет собрать за оставшееся время достаточно сил для осады всех городов. Так что армия какого государства возьмёт Сортавалу, тому она и станет принадлежать.

В принципе, подобное решение виделись вполне разумным. Что Сортавала, что Анус, оба представляют собой относительно незначительные крепости, в отличие от протяжённых мощных каменных стен и значительного населения других городов, которые взять штурмом без должной подготовки довольно трудно.

Подозреваю, что на самом деле Карл-Эрик почти уверен, что сможет захватить всё намеченное и даже больше, но предпочёл продемонстрировать как бы жест доброй воли, раз я не претендую даже на половину добычи. Политика, однако. Свейский король правильно понял, что обсуждаемая военная кампания на самом деле окажется согласованными действиями двух совоюющих государств, а не союзников. Да, мы будем по мере возможностей помогать друг другу, но преследуем всё-таки разные цели, и солдаты одного монарха не обязательно должны проливать кровь для расширения земель другого.

Как и ожидалось, приведение плана кампании к общему знаменателю произошло не за один день и, даже, не за три. Свейский посланник оказался чрезвычайно въедливым собеседником, и спрашивал о настолько несущественных мелочах, что оставалось лишь удивляться неожиданной дотошности. Сложно сказать, такую роль ему навязал Карл-Эрик, или это просто свойство натуры самого посла. В любом случае время потрачено не зря, и я смог взглянуть на будущую войну несколько иначе. Да, она — полная авантюра, получившая право на жизнь лишь по нескольким причинам, и главная заключается в ущемлённом национальном сознании свеев, желающих доминировать над как можно большим жизненным пространством. Окажись их король более амбициозен или безрассуден, то попытался бы урвать ещё больше земель.

Наконец, все возможные детали обговорены, и посланник отправился в обратный путь. Хм… А зима не спешит вступать в свои права, и снег, возможно, выпадет со значительным опозданием. Интересно, насколько холодным окажется предстоящий сезон? Может, отправить роты не сразу после ледохода, а раньше? Конечно, солдатам и офицерам придётся лишнюю пару месяцев промаяться в стеснённых условиях, но зато никто не опоздает к означенному дню. Да, пусть добираются в санях. В любом случае, это проще и быстрее, чем пешком. Если сильных морозов не будет, конечно.

Я задумался над этим непростым вопросом, от которого могла зависеть судьба всей операции, поскольку мне не хватало опыта. В своей прошлой жизни я был прапорщиком и при случае взял бы на себя командование ротой. Батальон стал бы высшим пределом, на который вряд ли замахнулся без критической необходимости. В этом же мире руководил действиями нескольких рот, в совокупности называемых полком, но даже он в своём штатном расписании виделся более чем сложной структурой.

Исходя именно из этого, я решил разделить армию вторжения на три части, подчинив каждую опытным генералам, отличившимся в последнюю войну с германцами. Нет ничего хуже на войне, когда судьбы тысяч солдат зависят от некомпетентного командира, ставшего военачальником лишь по праву рождения или по чьей-то указующей воле. Да и подчинённые в таком случае просто перестанут проявлять инициативу. Ведь зачем стараться, если имеющий о себе слишком высокое мнение паркетный шаркун просто не поймёт ничего из предложенного?

Так что, побеседовав с каждым из генералов, я выбрал наиболее опытных и понятных мне лично, чтобы в дальнейшем оказалось как можно меньше неприятных сюрпризов. Хотелось надеяться, что те правильно поняв предоставляемые широкие полномочия, отправились создавать свои штабы и знакомиться с командирами рот, переходящих в прямое подчинение.