Ещё один важный, очень вопрос, который следовало начинать претворять ещё несколько лет назад: ускорить переселение людей в малонаселённые губернии, что впоследствии поможет избежать многих проблем, хотя и создаст сейчас ненужное социальное напряжение. Почему? Да потому, что прокормиться на новых территориях в первые годы окажется непростой задачей, и горячие головы решат, что их заставляют уезжать на погибель. А как ещё отреагируют на призыв заселять западное побережье Белого моря и Мурман? Вполне вероятно, что лишь один из ста что-то об этих северных территориях слышал и вряд ли хорошее. Может, создать ведомство малозаселённых земель, и путь уже у его начальника голова болит?

Кстати, насчёт новых ведомств. Всё-таки придётся объединить все тайные службы в некое подобие Комитета государственной безопасности. Понятно, что кроме как графа Верёвкина на начальственной должности никого не вижу. Вот только министр внутренних дел воспримет своеобразное КГБ как очередную конкуренцию. Ну, это его проблемы. Главное — чтобы все работали на благо Империи, а не просто штаны протирали, и деньги за сие получали.

Ещё были планы по ускорению введения новой структуры армейских подразделений, но, возможно, их придётся отложить на неопределённое время, поскольку финансово потянуть на фоне усилившихся расходов вряд ли удастся. А вот что можно сделать с минимальными тратами, но с последующей большой выгодой, так это создать в каждой губернии отдельные торговые дома, внешне не связанных с «Доверием», ставшему уже своеобразным монстром, сильно расстраивающего многих купцов и мануфактурщиков. Это подстегнёт деятельность новых управляющих, подчиняющихся Бессонову, и создаст дополнительную конкуренцию, побуждающую к оптимизации не только моей, но и будущей государственной торговой сети.

Хорошо хоть, что развитием общеобразовательных школ и филиалов Санитарной службы есть кому руководить, так как я ими лично точно заниматься не буду. Энтузиастов в Империи, готовых отдать не только самих себя на пользу государства, как оказалось в последнее время, хватает. Проблемой было их найти, но благодаря публикациям в газетах и моему личному примеру, кадровый вопрос теперь не стоит так напряжённо, как два-три года назад. И хотя известных филантропов в России ещё нет, но в некоторых губерниях благодаря внешним призывам люди уже начали сплачиваться в общества для полезных занятий. Думаю, что лет через пять подобное если не повсеместно распространится, то во многих местах.

У меня даже промелькнула мысль, что произошедший глобальный катаклизм может принести и некоторую пользу. Ведь, как известно, в сложные времена люди консолидируются не только для проявления недовольства, но и для всеобщего блага. Да, надо будет это ещё раз обдумать и написать газетную статью, чтобы подданные получили от власти очередное побуждение к полезной активности. Сейчас авторитет российских императоров очень высок, и призыв творить добро упадёт как семя на подготовленную почву.

И флот! Надо строить морской флот. Как военный, так и торговый. Если с первым всё понятно, то с помощью второго снизится количество посредников как при закупке необходимых товаров в Европе, так и продажи в ней наших. К тому же африканские колонии готовы поставлять продукты в Россию, и их объём зависит лишь от тоннажа кораблей. Правда, кофе и какао у нас не очень распространены, но это не повод не привозить их, как и орехи, масла и ценную древесину. Овощи и фрукты тоже было бы неплохо поставлять, но в трюмах они попортятся из-за длительного путешествия, а до изобретения рефрижераторов ещё ой как далеко.

Ещё у меня после карельской кампании родилась идея о создании спецназа. И в этом нет ничего удивительного, так как чуть ли не в каждой книге о попаданцах те приходят к подобной идее. На первых порах спецназ будет помогать министерству внутренних дел, а когда наберётся опыт, то из самых подходящих можно будет создать группу для выполнения разных щекотливых дел. Ведь сейчас вопросами безопасности в европейских государствах если и озабочены, то на минимальном уровне.

Будь в Империи два или три десятка специалистов плаща и кинжала, то можно было было бы просто выкрасть датского и гётского королей, а не страдать из-за блокировки выхода из Солёного моря. Понятно, что с булгарским ханом подобное не осуществить, конечно, но запугать можно. Да много чего можно было бы сделать, имея рукастых и думающих людей. Деньги какого-нибудь европейского банка в Россию перевезти могли бы они. А что? Угрызения совести меня точно не замучают по ночам, а финансы скоро могут начать петь романсы. Надо будет обязательно на эту тему с графом Верёвкиным поговорить, пока не забыл.

И, конечно, следует снова начать решать проблему с наследником. Пусть и не прямо сейчас, но откладывать не стоит. Подданные должны видеть, что правящая династия стоит твердо, и кризис престолонаследия не грозит. Оно, правда, и так не грозит с тремя дочерьми из-за принятого лет пять закона, но хотелось бы трон передать сыну.

Эх, грехи мои тяжкие! Когда всем этим мне заниматься?!

Дорожные работы по расширению тракта, связывающего Владимирград со Смоленском, хотя и доставляли некоторые неудобства для полутора сотен воинов, возглавляемых Теодорихом, но принц, гордый от осознания своей значимости, витал в облаках и спускался на землю лишь когда желал поговорить с Полибием Шаликовым или с подчинёнными.

Несмотря на предупреждения, полученные от императора Юлия, парень верил, что боги в очередной раз дали ему возможность повлиять на свою судьбу. К тому же ничего невероятно трудного и делать не требуется: надо лишь посетить столицы приграничных губерний, поприсутствовать на приёмах и, конечно же, балах, повстречаться с губернаторами, воеводами и старшими офицерами, составить мнение об увиденном и, представив своего спутника, рассказать о присоединении некоторых карельских территорий.

Теодорих вряд ли серьёзно понимал, что все его действия имеют лишь одну цель — показать германцам и едомеям, что Кгелейв на самом деле обладает полномочиями для переговоров. Короче, принц выступит в предстоящих событиях лишь своеобразным свадебным генералом. Да и могло ли быть иначе?

Путешествие, как и предполагалось, оказалось долгим, и через полтора месяца Теодорих въехал в Смоленск, где пробыл дней десять. Затем Минск, Волный и, наконец, Рига, где встретился с Кгелейвом. Теперь оставалось лишь ждать, пока агенты, посланные в Штральзунд, что в Мекленбургском герцогстве, — онемеченной четыреста лет назад славянской земле, в недавней германской кампании так и не отвоёванной русско-поляндским войском, — свяжутся с нужными людьми, уполномоченными взять на себя решение необходимых вопросов.

Ближе к концу осени стало ясно, что дранг нах Остен поддержали далеко не все фюрсты и, тем более, графы и независимые города. Так герцог гольштейнский вспомнил, что у него имеются неразрешимые ранее претензии к Датскому королевству, теперь почти обессиленному и, подговорив саксонского правителя, начал подготовку к вторжению, показав полное безразличие к проблемам восточных германцев. А зальцбургский фюрст ещё с прошлого года отжимал небольшие балканские города, и далёкая Поляндия ему вообще никак не сдалась.

Несмотря на явное пренебрежение некоторыми знатными феодалами общим делом ради личной выгоды, германскому войску удалось к новому году занять большую часть отшедших ляхам земель и… И на этом вторжение увязло, а затем почти остановилось. Из Риги было трудно разглядеть отдельные детали этой войны, но весть о восторженном отклике поляндцев на воодушевляющий призыв Августа Девятого сплотиться и разогнать наглых германцев, показала, что покорение Поляндии окажется не только непростым, но и долгим.

Впрочем, король не только давил разными способами на патриотические чувства своих подданных, но и пустился в долгий исторический экскурс, главной идеей которой стало определение предков поляндского дворянства. Ими были объявлены воинственные сарматы, примерно две тысячи лет назад обитавшие на месте современной Хазарии, а потом предпринявши набег на северо-западные земли, где, оставшись, объявили себя элитой покорённого народа. Шляхта, разумеется, сразу возгордилась, а вот редкие вдумчивые люди увидели в этом своеобразную мину замедленного действия, поскольку разрыв между презренным сословием и дворянами ещё больше увеличится.