— Ага… — растерянно произнес он, когда я покидала кухню.

Заславский уехал после завтрака. Я не знала, говорили они еще с отцом о моем предложении, но ни я, ни маменька, ни сам папенька больше об этом не заикались. У каждого из нас были свои мотивы, но лично я просто решила немного обождать и не давить на родителя. Судя по всему, он из той породы людей, на которых давить — делу вредить.

И с этой тактикой не ошиблась — уже через две недели, в следующий приезд Заславского, меня позвали в кабинет. Дмитрий Максимович снова рассыпался в комплиментах моей красоте, однако теперь они больше не воспринимались мной как насмешка, скорее — как дань вежливости. Я понимала, что он никогда надо мной и не насмешничал, но раньше отражение в зеркале наталкивало на совсем не позитивные мысли.

— Евдокия, — начал отец, когда я уселась в кресло в его кабинете, — признаться, твое предложение с фрейлинами поначалу показалось мне откровенно диким, однако, немного подумав… — Он замялся и метнул взгляд на дверь. А я поняла, что в данный момент он вспомнил маменьку. — Я решил, что в этой идее все же есть здравое зерно. Мы с Дмитрием Максимовичем ее рассмотрели и решили подать императору прошение об организации экспериментального класса из наиболее успешных выпускниц Смольного института благородных девиц. Чтобы быть убедительным, я озвучил готовность отдать учиться в этот класс свою дочь. Тебя, Евдокия. Ты послужишь гарантом моей полной поддержки. — Я от таких новостей чуть на месте не подскочила, и хотя вовремя сдержалась, радостная улыбка появилась на моем лице. — Вижу, что ты рада, — чуть обозначил улыбку отец. — Но, признаться, я не уверен, что император одобрит этот прожект…

Князь ненадолго задумался, но Заславский подхватил прервавшуюся нить разговора:

— Вот потому мы и решили, что ему нужно показать, что женщины способны обучаться магии и освоить какие-то приемы самообороны. Иначе даже не стоит думать о том, чтобы идти к императору с подобным предложением.

— Ну и какие проблемы? — спросила. — Я хоть сейчас готова учиться!

Энтузиазм из меня так и пер.

— Одна девушка — не показатель, — наставительно поднял вверх указательный палец отец. — А потому через два дня ты и две дочери моего друга князя Гургенидзе отправитесь в наше поместье близ Москвы, где расположен родовой полигон и куда прибудут ваши учителя. — Я была готова пищать и хлопать в ладоши от счастья, но титаническим усилием воли сдерживалась. — Евдокия… — серьезно проговорил отец, привлекая к себе внимание и вырывая из грез, в которых я уже швырялась различными заклинаниями и разносила в щепки мишени. — Это очень важно! И если ты чувствуешь, что не готова, то лучше скажи об этом сейчас.

— Что? Нет! В смысле — да! То есть я готова! — горячо уверила я его. — Да я даже за эти две недели самостоятельно успела кое-что освоить!

Брови папеньки изогнулись в скептическом удивлении:

— Да? И что же ты смогла освоить без учителя?

Под внимательными взглядами двух мужчин я немного смутилась:

— Ну, это случайно вышло, но вот…

Я создала перед собой огненный щит. Он и правда получился у меня случайно. Просто, медитируя, я вспомнила ощущения, которые испытывала на полянке, как вокруг меня закручивался огненно-воздушный смерч. И подумала, а что если его сжать и закрутить перед собой? Не сразу, но у меня получилось создать небольшой щит, напоминавший объятый огнем диск.

По ошарашенным взглядам собеседников я поняла, что мне удалось их удивить.

— А сделать его больше можешь? — спросил Заславский.

— Пока нет, — неохотно призналась. — Когда пытаюсь его растянуть, он распадается. Но я работаю над этим.

— Может, ты и еще что-нибудь освоила? — прокашлявшись, спросил папенька.

— Ну-у… Вот… — Увидев на столе муху, припечатала ее сильно сжатым воздухом. — Я назвала это «Воздушный кулак». Он пока тоже слабенький, но я над этим тоже работаю. Ну и еще могу залечивать небольшие раны. Вы, папенька обещали мне учителя по целительству, но так и не прислали…

Показалось, что меня не услышали. На лицах мужчин был написан шок. Если один раз что-то вышло — это может быть случайностью, два — нужно подумать, но когда трижды — прослеживается явная закономерность.

После довольно длительного молчания папенька снова прокашлялся:

— Евдокия, думаю, у тебя все получится. А теперь не могла бы ты оставить нас с князем наедине?

— Да, конечно…

Распрощавшись с обоими, вышла из комнаты. Только вот я не рассказала, что освоила еще одно магическое действие из воздушной магии: научилась фокусировать потоки воздуха так, чтобы образовывать канал, благодаря которому могла прекрасно слышать, что говорят на довольно большом расстоянии. А уж открыть этот канал через замочную скважину для меня и вовсе не составило труда.

Однако услышала я лишь одно матерное слово, сказанное Заславским явно от души. Потом он опомнился:

— Извините, Поликарп Харитонович.

— Да не извиняйся, я так же думаю.

Последовала длительная пауза, и я уже готова была уйти, как услышала:

— Но это ведь хорошо, — убеждал то ли себя, то ли моего папеньку Заславский. — Теперь можно не волноваться, что нам нечего показать императору.

— Друг мой, — тяжело вздохнул папенька, — меня сейчас волнует другое: что будет, если они все способны и захотят обучаться магии?

Мне стало страшно. Ведь если папенька сейчас решит, что для всех будет проще оставить все как есть, то моя затея может накрыться медным тазом. А все из-за моего неуемного желания продемонстрировать свои таланты! Дура! А ведь мне этого действительно очень хотелось. Хотелось увидеть их вытянувшиеся лица и удивлённые глаза. Хотелось доказать, что женский пол не лыком шит и даже без их хваленых учителей и подсказок многого может добиться сам. Именно поэтому все время до приезда князя я старалась совладать со своими способностями, понять закономерности и принципы работы своей магии. Для этого я вспомнила все прочитанные еще в той прошлой жизни фэнтезийные книги. Вспомнила, как там описывались различные магические техники и способы овладения магией. Конечно, далеко не все помогало, то чего мне удалось достичь — крохи, и без хорошего учителя будет очень и очень тяжело, но, оказалось, я многое в состоянии постичь сама. Да — муторно, да — приходится тыкаться наобум, да — порой опасно, но если бы папенька так и не решился обучать меня магии, это стало бы единственной альтернативой, от которой я бы не отказалась ни за что!

А сейчас все могло выйти из-под контроля. От этого у меня даже ладошки вспотели. Ага, пусть будут ладошки, подробности все равно никому не нужны! Но, к удивлению и немалому облегчению, выручил Заславский:

— Да ладно вам, Поликарп Харитонович! Думаете, все девушки такие, как ваша Евдокия? Да хорошо если хотя бы четверть из них просто заинтересуется подобной возможностью!! У меня три сестры, и ни одна не выказала желания развивать свои магические способности. Признаться, после общения с Евдокией мне это теперь кажется странным. Но тут, видимо, вступают в силу традиции и привычный уклад, в которых женщинам-магичкам до сих пор не было места. Да и отнюдь не все из тех, кто все же заинтересуется, столь же целеустремленные особы, как ваша дочь. Более того, не удивлюсь, если большая часть женщин осудит подобное занятие.

Заславский прав. До этого времени все двести лет после появления магии так и было. Но он упускал один маленький момент: все меняется. Главное — начать и сдвинуть камень с мертвой точки, а на склоне он потихоньку разгонится и его будет уже не остановить.

Из-за угла показалась служанка, и мне ничего не оставалось, как прервать прослушку. Но больше ничего важного я там услышать и не рассчитывала, а потому побежала к маменьке поделиться радостью.

Там же, в гостиной, я обнаружила и Марью. С которой после моего рассказа, взявшись за руки, мы попрыгали от радости по кругу и немного повизжали. Маменька счастливо вздыхала и смотрела на нас с любовью и снисхождением.