Чтобы не наступать друг другу на пятки, мы с маманом уговорились на некое разделение обязанностей: она занимается привычными текущими делами, а я влезаю в различные форс-мажорные обстоятельства или придумываю как что-нибудь где-то улучшить. А поскольку в связи с предстоящим браком моего кузена на дочери карельского королька взгляды многих подданных повернулись в сторону северного соседа, которого не замечали десятилетиями, то и мне тоже пришлось заняться тем же.
Первым делом была утверждена картографическая служба при военном ведомстве, и наиболее понятливые офицеры стали разъезжать по приграничным губерниям, составляя не только планы местности, но и климатические описания. Надо будет дать указание министру сельского хозяйства о создании метеорологической службы, ибо ему последнее в большей степени нужнее. Надеюсь, не будут чиновники отговариваться, что если прежние поколения о подобном не знали, то и нам не следует.
Кадры… Всё упирается в кадры! Хорошо, что во Владимирграде открылись две общеобразовательные четырёхклассные школы. В следующем году откроется ещё несколько в ближайших губернских городах, а уже через пяток лет, учтя уже имеющийся опыт, школы появятся во всех губерниях. Но это ничтожно мало в масштабах Империи, и через пятнадцать-двадцать лет выпускников будет не хватать даже на низшие чиновничьи должности.
В почти любом крупном европейском государстве имеется по университету, а в некоторых, — во Франкии, к примеру, — даже два, но в России нет ни одного, при том, что территория того же Арелата равна парочке наших губерний. Я уже несколько раз поднимал данный вопрос, как на Малом Совете, так и в личных беседах с министрами. Те кивали и соглашались, но когда дело доходило до финального обсуждения, то слышалось лишь, что университет слишком затратен и проще нанимать за границей уже готовых специалистов, чем выращивать своих.
Можно, конечно, продавить этот вопрос авторитарным решением, но тогда и всё последующее придётся регулировать вручную, а это не наш метод. Так что приходится тратить деньги на иностранцев, которые, кстати, не слишком-то и спешат в Россию. Они и раньше не горели желанием приехать, а из-за недавней войны и тем более не хотят, отмахиваясь как от чумных.
Да, поляндско-германскую войну мы закончили, и даже с финансистами-идумеями удалось найти общий язык, но обычные немцы, франки, и прочие европейцы уже сформировали для себя образ русского медведя, только и думающего о том, чтобы напасть на какого-нибудь соседа. И теперь даже бесплатным гектаром трудно кого выманить из-за границы.
Ирония заключается в том, что все эти гуманные и миролюбивые (ха-ха-ха!) европейцы правы. Да, я собираюсь напасть на своих соседей, дабы не было больше никакой угрозы Империи на ближайшие лет пятьдесят. Напасть, чтобы наши земледельцы могли спокойно возделывать землю, ежечасно не поднимая взор к горизонту, напряжённо всматриваясь, не скажут ли вражеские всадники, чтобы ограбить, пленить или убить.
И если с Жемайтией не всё однозначно и она какое-то время почти безопасна, то Булгария никогда не остепенится, поскольку просто не может жить долго в мире. Её территория ограничена, а постоянно нарождающимся скотоводам нужны новые земли для кочевой жизни. А, как известно, после бурного увеличения рождаемости степняков у них поначалу вспыхивали межклановые войны, а потом появлялся сильный вождь, с горячим взором указывающий путь на запад. Задавить! Надо задавить басмачей ещё до того, как появится новый такой амбициозный человек. Чингисханы и тамерланы нам и даром не нать!
В схожей ситуации были скандинавы моего прежнего мира, когда в конце первого тысячелетия из-за Средневекового климатического оптимума зерновые в Скандинавии возделывались вплоть до полярного круга, и население росло как на дрожжах. Молодые мужчины уходили на грабёж, захватывали рабов, чьим трудом можно было прокормить большую семью, и снова уплывали за золотом и славой. А потом вся Британия проклинала Рагнара, Свена и Кнуда.
Вот и местные булгары с завистью смотрят на Империю, как на неповоротливую добычу, откуда можно часто и почти беспрепятственно уводить скот и пленников. Хорошо, что их нынешний правитель, как и его отец, в военном деле мало чем отличается от прочих кочевников, интересующихся банальными грабежами.
А что надо нам? Пушки! Нужны пушки и крепости! А чтобы строить крепости, одних кирпичей и камней мало. Требуются ещё и лесоматериалы, и люди. Много людей!
Корабли причалили у небольшой пристани, год назад построенной вместе с одним из моих лесопильных заводов. К сожалению, это просто громкое название предприятия, существующего лишь в планах. Пока же имеется обычная лесопилка, где несколько десятков мужиков двуручными пилами распускают брёвна на доски.
Ещё пару лет назад специальным указом было настрого запрещено продавать на Запад необработанную древесину, что, в свою очередь, привело к повышенному спросу на пилы, топоры и прочий инструмент. Европейские покупатели негодовали и кинулись за дешёвым сырьём в Карелию, но там и до них было всё поделено. Да и качество леса оказалось несколько ниже, чем в Империи. Дополнительная напасть: карельский королёк смекнул, что на этом ажиотажном спросе может поиметь гешефт и приказал поднять таможенные пошлины на импорт.
Заморские купцы опять взвыли. Ну, да… Привыкли они, что могут по дешёвке всё скупать у своих восточных полуварварских соседей, с хорошей наценкой перепродавая своим промышленникам. Ничего… Приползут обратно, благо некоторые сразу смекнули о последствиях, и решили не разрывать с нами торговые связи. Тем более, что лес не является основным товаром, вывозимого из России.
Вот только местная переработка сырья в строительный материал имеет одну проблему — в малолюдных северных губерниях трудно найти работников, а те, что имеются, не могут обеспечить даже небольшой покупательский спрос.
— Мало людишек, Ваше Величие! — как сговорившись, жаловался уже третий управляющий лесопилкой. — Деревень поблизости мало. Поселяне заняты отхожим промыслом и пилить-строгать особо не хотят. Да и как? Летом и осенью они заготавливают продовольствие, а зимой добывают пушнину. Лишь только неспособные к охоте берут топоры и пилы, и валят лес.
— К сожалению, ничем помочь не могу, — чуть ли не развожу в бессилии руки. — Согнать людей сюда насильно? Только если преступников каких…
— Не надо каторжников! С ними мороки не оберёшься! — почти отшатывается от меня управляющий. — Зимой-то мы ещё справимся, поскольку она тут длинная, а вот летом, когда высушенный лес надо на доски распускать, рук не хватает. Проще три дерева повалить, чем одну доску отпилить.
— Хм… — задумался я. — Значит, затыка в обработке… Хм…
И что делать? Повысить им тут всем зарплату, чтобы работники приезжали? Не выход. Ну, прибавится тут человек пять-десять. Погоду они всё равно не сделают. А, что если…
— Вот у вас тут рядом речка, — махнул я в сторону рукой. — Неширокая, но, относительно глубокая. Сделайте запруду, поставьте колесо как на мельницах, и присоедините пилы. Брёвна будут под наклоном подаваться и чуть ли не сами распиливаться.
— Колесо? — вытянул лицо управляющий. — Пилы?
— Ну, да! Пускай месяц на это обустройство уйдёт, но зато и работникам потом легче станет, и продукции начнёте больше выдавать. Я сейчас рисунки как себе это представляю, сделаю, а вам только придётся заказать пилы и прочие приспособления. Возможно, получится не сразу, но зато это решит проблему с нехваткой рабочих рук.
Пришлось задержаться на пару дней и вспоминать виденное в прежней жизни, придумывая как приспособить те наработки в нынешних условиях. Ходили с управляющим вдоль течения реки и решали, где строить запруду. Да, хлопот-забот хватало.
— Через год, — сказал я перед отбытием, — когда начнёт поступать хоть какая-то прибыль, по полученным суммам можно будет решить, поднимать ли оплату работникам или нет. Хотя, в любом случае поднять следует, пусть и на двадцатую часть… Понемногу, но хотя бы раз в год. Только не увлекайтесь выплатами, а о повышении численности населения мы что-нибудь да придумаем на Малом Совете.
