— Чем в столичном, — закончил я. — Это всё?
— Имеются и другие размышления, но они упираются в уже озвученное.
— И каковы, по-вашему, пути их решения?
— Я думаю… — секретарь опять покраснел. — Я думаю, что следует изменить правила финансирования в Имперской Дорожной службе. И, что более важно, увеличить размеры дворянских наделов, находящихся в зонах рискованного земледелия.
— Где это вы услышали такой термин? — поднял я бровь.
— Прочитал в одной из газет, — потупил взор собеседник.
— И каким образом вы предлагаете увеличить размеры упомянутых наделов? Вы знаете, что примерно каждый седьмой дворянин, получивший землю за заслуги перед Отечеством и престолом, через пару десятков лет отказывается от неё в силу своей некомпетенции?
— Да, Ваше Импе…
— Василий Трофимович, — строго оборвал я собеседника на полуслове. — Когда вы окажетесь при монаршем дворе, то узнаете, что полное титулование используется лишь при определённых торжественных случаях. В обыденной жизни достаточно и просто «Ваше Величие».
— Да, государь… — снова стушевался мужчина.
Да чего это он такой неуверенный?! Впрочем, и губернатор вёл себя вчера как пыльным мешком пришибленный. Ладно, спишем на необычность момента.
— Так что вы можете сказать о дворянских наделах?
— Это выходит за рамки моей компетенции, Ваше Величие, — продолжил Сольский, — но осмелюсь предположить, что отвратное хозяйствование одних не должно умалять достойные труды других.
— Поясните!
— Мне видится, что если образцовые помещики будут иметь возможность увеличить свои наделы (не во вред соседям, конечно же), то это станет хорошей мотивацией и для других землевладельцев. К примеру, территория для парочки дополнительных деревень окажется весьма существенной наградой не только для баронов, но и для многих графов.
— Ага… — я иронично усмехнулся. — А потом ещё деревеньку, и ещё… И, глядишь, лет через тридцать баронские наделы станут равны графским.
Секретарь губернатора снова стушевался.
«Помягче надо с людьми, помягче…» — одёрнул я самого себя. — «Видишь же, что он и так чуть ли не в обморок падает».
— Хорошо, Василий Трофимович. Я понял вашу идею, и она кажется мне интересной. Необычной, но вельми интересной и, возможно, перспективной. Имеются ли у вас какие другие мысли о лучшем устройстве Империи или хотя бы замечания?
— Да, Ваше Величие, — поклонился Сольский. — Немного, правда…
— Тогда положите сюда вашу папку с бумагами для ознакомления. А теперь расскажите мне о себе…
Когда секретарь ушёл, я впал в невесёлую задумчивость. Да, оплошали мы со скорым принятием положения о Дорожной службе. Горевать об этом смысла нет, поскольку всего сразу никогда не предусмотришь, а вот с увеличением площади дворянских наделов в малонаселённых губерниях Сольский, возможно, и прав. Хотя, вряд ли это решит саму проблему, раз никто не запрещает на свободных землях самим земледельцам образовать поселения. Да, это будет сложнее и потребует большего количества долгих согласований, но, всё-таки, возможно.
Последующие несколько дней пребывания в Белозерске, вопреки ожиданию, оказались почти приятными, и спешить что-то делать не было необходимости. Даже торжественный приём местного дворянства в честь моего прибытия в губернскую столицу более походил на домашние посиделки. Я утрирую, конечно, но казённого официоза особого не наблюдалось. Люди откровенно радовались, и большинство из них отлично понимало бесперспективность каких-либо корыстных контактов со мной, не приближаясь с явным желанием приобщиться к возможным благам.
Впрочем, амбициозные дворяне, желающие погреться в лучах светила, случайно обратившего своё высочайшее внимание на их провинциальный мир, проявляли изрядную настойчивость, почти переходившую в навязчивость. Естественно, стремились преуспеть отцы семейств и их супружницы, всеми неправдами установившими контакт с моими сопровождающими, дабы через их посредничество обеспечить как будущее не только своих незамужних дочерей, но и сыновей.
Ну, да… Институт метресс никто не отменял, так что подобные потуги даже при всём желании нельзя назвать неприличными, и если одним из моих желаний является увеличение численности населения Империи, то данное явление останется и при моём царствовании. Мне оставалось лишь благосклонно кивать мамашам, в розовых мечтах видевших своих отпрысков среди важных столичных персон. Эх… Их бы неуёмную активность, да в мирное русло!
В очередной раз мне пришла мысль о помощнике. В некоторых монархиях имеется должность государственного канцлера, взваливающего на свои плечи груз текущих проблем, но в этом таится и определённая опасность, поскольку наделённый огромными полномочиями человек рано или поздно начинает замыкать многие политические связи на себя, тем самым помещая правителя в некое изолированное пространство.
Оно мне надо? Да, с одной стороны, я смогу сосредоточиться на своём прогрессорстве, а с другой, рискую оказаться государем, оторванным от реальной жизни Империи. И хорошо, если вообще продолжу пребывать монархом, а не стану жертвой как бы неожиданного дворцового переворота. Нет, местный Карл Мартелл мне не нужен!
А кто же тогда? В идеале, мне нужно несколько помощников, курирующие разные направления моей деятельности. В меру амбициозных и деловитых. Умных, одним словом. Преданность тоже приветствуется, но не является единственным критерием. Люди должны понимать, что со мной они достигнут больше, чем им могут предложить другие. И этот выбор окажется не только выгодным, но и безопасным, ибо своих я не использую в качестве разменной монеты, даже если тактически это видится правильным.
Вот этот Сольский видится вполне перспективным. Как мне доложили, он даже учился в одном из франкских университетов и лишь из-за финансовых сложностей в семье не смог перейти на последний курс. Незаконченное высшее образование, короче говоря. Впрочем, в местных реалиях это уже хороший шаг вперёд.
Из действительно полезного, что я узнал, пребывая в Белозерске, можно упомянуть реальные планы расширения каналов и ремонта шлюзовой системы, давно пришедшей в негодность и лишь каким-то чудом ещё действующей. Как ни странно, для местных, конечно же, подсуетился западный капитал. Я давно уже дал указание не препятствовать подобным делам, но конкретного отклика так и дождался. Оказалось, что иностранные инвесторы, если их так можно назвать в этом мире, решили предварительно всё разведать на месте, а уж потом согласовывать дальнейшие шаги с имперскими чиновниками. Хм… Мудро!
Хорошо, что я сам не стал педалировать поиски соответствующих специалистов и переманивать их в Империю. Не факт, что отозвались бы лучшие. По итогу, вероятно, будущие работы окажутся дороже, но зато построенные шлюзы будут оставаться под надзором тех, кто их проектировал, а не как это мы сейчас наблюдаем.
Последующее путешествие дало не так уж и много полезного. Я имею в виду качественную сторону вопроса. Местечковость — прозябание в собственных делах — являлась основной чертой жизни в этих провинциях. Губернаторы живут на откатах и время от времени поворовывают, хотя и с большой оглядкой, памятуя о недавних громких процессах по казнокрадам. Дворяне, как всегда, стараются как можно больше вытянуть с арендаторов, редко обращая внимание на развитие своих наделов. Горожане мало чем отличаются от сельского населения и живут зачастую только натуральным хозяйством. И как в таких реалиях строить сильное государство?
Проблемы встают одна за другой, но всех их объединяет отсталость. В том смысле, что не быт причин, побуждающих к развитию. Народ живёт почти так же, как и их предки сто и двести лет назад. Удивительно, но только во время этого путешествия я осознал, что привычной по прежней жизни русской печи в домах поселян видно не было.
Средство домашней готовки возводятся либо из кирпичей, либо из камней. В последнем случае получается некая жаровня, весьма огнеопасная для деревянных строений. Именно поэтому каменки размещаются снаружи под навесом. Но даже те, что находятся в домах, часто топятся по-чёрному, хотя в центральных и западных губерниях этого стараются избегать. Для этого жители идут двумя путями: прорубают специальные отверстия для выхода дыма на чердак, откуда дым просачивается сквозь кровлю или через слуховые окна, или используют поленья из деревьев лиственных пород с добавлением осиновых. Сажи на стенах в таком случае значительно меньше.
