Все поняли ход его мыслей. Я, будучи наследным принцем, особо не вникал в эту местную особенность, поскольку ранее почти не приходило в голову задумываться над вопросом «кто будет оплачивать этот банкет?» В том смысле, кто именно финансово обеспечивает содержание воинов.

Оказывается, в мирное время армия содержится за счёт бюджета военного ведомства, принимаемого ежегодно. Если полк временно передислоцируется в другую губернию, то денежное довольствие увеличивается за счёт государства, что влечёт дополнительную бюрократическую волокиту, и оплата часто задерживается, что вызывает неудовольствие служивых.

Имперских налогов хватало. Одним из главных является имперский налог с землевладельцев, рассчитываемый по формуле, в которой определяющими переменными являются площадь дворянских земель и количество взрослых членов семей арендаторов. Для каждой губернии имеются свои средние показатели, отклонение от которых в любую сторону часто представляется нежелательным. Мало арендаторов на сравнительно большой территории — надел плохо управляется, и начисляются штрафы. Много арендаторов, а доход пропорционально не растёт, — вводится повышенный коэффициент.

Вот военный министр и сидит сейчас молча, прикидывая, сколько седых волос прибавится ему из-за неожиданной авантюры молодого императора, решившего с подачи иностранных банкиров устроить непонятную движуху…

— Подданные Империи в случае положительного практического решения… э-э-э… вопроса… ещё больше начнут славить российский престол. В случае неудачи… Думается, недовольства никакого не случится. — министр внутренних дел продемонстрировал удивительное косноязычие.

— Могу ли сделать вывод, что принципиальных возражений по поводу мероприятия по присоединению земель Жемайтии к Империи нет? — я обвёл взглядом высказавшихся

— Моё возражение, — министр внешних сношений решил не сдаваться, — заключается в том, что мы продемонстрируем неподобающую… политику. Нельзя просто так захватить земли соседнего государства.

— Тогда зачем мы участвовали в недавней войне на стороне поляндского короля? — я недоуменно посмотрел на графа Великоозерского. — Не помню, чтобы вы выдвигали подобные аргументы несколько лет назад, когда обсуждалась предстоящая помощь по захвату германских княжеств.

— Но тогда…

— Что «тогда»? Наши полки вошли на территории фюрств одновременно с поляндскими и находились под общим с ними командованием, — мой взгляд буквально буравил ставшего чрезмерно щепетильным ранее изрядно воинственного министра. — Извольте объясниться, князь!

— Европейские монархи смогут предположить, что и падение Франкского королевства тоже является делом наших рук, — не сдавался Геласий Евсеевич.

— Пускай предполагают что угодно… — отмахнулся я. — Нашей империи от той революции не жарко и не холодно.

— Так ведь эта… эта… Фризская республика, появившаяся только в результате бунта черни…

— Генеральные Штаты не желают публично связывать себя с будущей ситуации в Жемайтии. Если же кому-то из европейских монархов захочется что-то додумать по этому поводу, то это уже не наша проблема, — ещё раз я попытался урезонить министра внешних сношений.

— Я лишь высказал свою позицию, — князь явно обиделся и далее сидел молча, поджав губы.

— Хорошо! Раз принципиальных возражений больше не поступает, — я обвёл присутствующих взглядом, — то давайте подумаем, как и что нам делать в будущем. Вопрос осложняет факт, что никто толком не знает, что произойдёт. Возможно, фризы (или какая другая сила) имеют несколько вариантов развития событий и просто ждут, какой из их прожектов выстрелит.

— Представляется необходимым передислоцировать побольше полков к границе с Жемайтией, — наконец-то пришёл к выводу военный министр. — Конечно, это не могут быть чрезмерно значительные силы, иначе впоследствии кто-то может заявить, что мы всё знали заранее, но… — глаза Виктора Павловича странно заблестели, — Я думаю… Нет, я уверен, что армия будет действовать быстро и решительно. Это их работа… предназначение… Они сейчас сильны и воодушевлены, как никогда ранее!..

Словесное шапкозакидательство продолжалось ещё минут пять и закончилось лишь потому, что граф Литта просто устал говорить, а я недоумевал от удивительных изменений в поведении силовых министров.

— Необходимо будет увеличить и усилить городских стражников в приграничных городах, — министр внутренних дел развёл руками. — Большее я предложить не могу, поскольку моя задача состоит в охране существующего порядка. Возможно, тайный советник граф Чернышёв сделает нечто подобное в отношении своих подчинённых.

— Да-да… Конечно! — Дмитрий Кириллович активно закивал головой. — У них, конечно, несколько другие обязанности, но все силы будут приложены к тому, чтобы… — мужчина запнулся. — Чтобы… Доложить о том, что потребно.

Я продолжал офигивать от происходящего. Интересно, почему все эти люди ранее выглядели уверенными и знающими как в личных беседах, так и на заседаниях Малого Совета, а сейчас ведут себя как троечники на выпускных экзаменах?

— Приказываю увеличить количество тайных информаторов, находящихся в Жемайтии! — повернулся я к обделённому вниманием барону Верёвкину. — Что касается же непосредственного обсуждения текста предложенного договора, то на предстоящем Малом Совете мы с императрицей ждём от вас более активного участия…

Когда все вышли, Елена Седьмая дала волю эмоциям:

— Впервые вижу такую бесхребетность! Хотя, надо признать, что только один высказался против, да и тот привёл смехотворные отговорки!

— Возможно, всё потому, что мы не дали министрам времени подготовиться, — предположил я. — Вот они и говорили так, будто просто решили отмолчаться. Хотя… Могу предположить, что дело в другом.

— Скорее всего, сын наш. Если жемайтская династия рухнет, а территория этого соседнего государства будет присоединена к российской, то наши родственники, — ваш дядя и его сын, — останутся ни с чем. Аристотель Дмитриевич Холмский, как ни крути, имеет хорошую претензию, и он… Какой, кстати, он по очереди на жемайтскую корону? Третий?

— Хм… Вы правы, маман! Этот момент был упущен в своих размышлениях, — рассыпанные пазлы стали складываться в подобие картинки.

— Ваши дядья, сын наш, за последние пару лет зело усилили своё влияние при дворе, — всё так же серьёзно продолжила Елена Седьмая. — Возможно, ваш барон вам ничего не говорил, а вот мы знаем, что в кулуарных беседах кое-кому из аристократов уже были обещаны земли, как в Жемайтии, так и в Карелии.

— Даже так?! — несказанно удивился я. — Нет, барон Верёвкин не докладывал, хотя он всё и не может знать… Но… О каких свободных землях в Карельском королевстве идёт речь? Лишь на их берегу протоки Новая что-то возможно найти из незанятого, как мне удалось выяснить, а в Жемайтии всё занято не хуже, чем в германских княжествах.

— Так пообещать можно что угодно, — отмахнулась императрица. — Вы, сын наш, раздаёте земли направо и налево чуть ли не каждому первому встречному. Вот наши остолопы и решили, что и заграницей подобное имеет место быть.

— О чём это вы, маман? — поднял я бровь.

— Так о землях, коими внезапно облагодетельствовали плесковского губернатора и его воеводу.

— Не им, а их детям пожаловал наделы. Это было сделано в целях…

— Да мы не против, — улыбнулась императрица, перебив меня. — Сие наглядно показало, что вы потихоньку становитесь как дипломатом, так и интриганом. Это было хорошее решение, но речь не об этом. И даже не о том, что получить сейчас в Империи баронство довольно легко, а о том, что мы… — Елена Седьмая сделала акцент на последнем слове. — Мы с вами не можем ни на кого положиться.

Собеседница горестно вздохнула и потянулась к плитке шоколада, а я начал обдумывать услышанное. Получается, что устранив общую для Холмских угрозу свержения династии, мы — я и маман — получили если не подобие французской фронды, то почти заговор против императорской семьи. Ну, да… Дядьям теперь не надо же бояться быть отстранёнными от трона, и теперь они могут спокойно интриговать в своё удовольствие, не особо опасаясь ответной реакции, поскольку всегда могут сказать, что их неправильно поняли.