— Ваше Императорское Величие право в том, что упомянутая война пока лишь гипотетическая, — посол сделал уважительный поклон. — Но всегда следует быть готовым к неожиданностям. Этому своих детей учит Великое Небо! Армянский правитель Хосров Седьмой Многодетный считает, что если арабы смогут-таки захватить Египет, то могущество Ромейской империи будет подорвано. Следовательно, император Константин Шестнадцатый Палеолог или умерит свой жадный взор на чужие земли, или же попытается компенсировать потерю своей государственной житницы территориальными приобретениями.
— Он может сделать то или другое и после своей возможной победы над арабскими племенами, — ответил я. — Что ему помешает захотеть провести ещё одну победоносную войну, но уже в другом месте?
— Ваше Императорское Величие очень мудр, — произвёл очередной церемониальный поклон хазарский посол.
— Даже если представить, что Российская империя выступит на стороне Великой Армении против ромеев, то я вижу несколько проблем. Например, каким образом наши полки смогут добраться до Анатолии? В отличие от Хазарии, основной род войск у нас составляет пехота. Ногами мы просто не дойдём, и речных кораблей достаточного количества в Империи для перевозки воинов не найти. Если же и разыщем, на них через Гостеприимное море точно не перебраться, если только вдоль берега и то не факт, что большинство не сядет на мель или не потонет из-за штормов.
— Вместо отправки войск Ваше Императорское Величие может внести свой вклад в виде оружия и деньгами. Мы видели, что лейб-гвардия вместо традиционных копий, мечей и луков начала носить пищали нового вида. Да и грохот пушек часто раздаётся в окрестностях вашей столицы.
— Вы правы, уважаемый Булджан. Я отдал распоряжение перевести на новое вооружение лейб-гвардию и некоторые гвардейские роты, но следует понимать причины этого. Войны, которые ведут европейцы, отличаются от войн, к коим привыкли в Азии. Рыцари имеют хорошую защиту в виде лат или кирас, которые стрелами пробить сложно, если не невозможно. Современные пищали могут это исправить, но они весьма не точны, да и долго заряжаются. Хороший стрелок из лука выпустит не менее десятка стрел, прежде чем ружьё произведёт выстрел. Арбалеты стреляют реже, конечно.
— Зачем же тогда Ваше Императорское Величие задумал перевооружить свою личную охрану? — удивился посол, и было не понятно, искренне или делано.
— Больше для психологического эффекта, — чуть улыбнулся я. — Пищали стреляют громко, и это производит сильное впечатление. К тому же я надеюсь, что в ближайшее время никакую войну Империя вести не будет, и мои солдаты научатся лучше целиться и быстрее перезаряжать свои ружья. Я планирую распустить слух о необычайной меткости наших пищалей, что должно если не напугать желающих на нас напасть, то заставить серьёзно задуматься о последствиях. Конечно же, от проверенного веками оружия мы отказываться не собираемся.
— Ах, вот оно что… — задумался собеседник. — Теперь понятно. Я слышал, что порох для этих пищалей очень дорогой и его постоянно будет не хватать, если часто стрелять.
— Вот именно, уважаемый Булджан! — с грустью согласился я. — Министры хватаются за головы, когда слышат от меня речи, что порох надо не складировать до случая, а использовать во время тренировок. Кстати… — мне будто пришла в голову мысль. — Через месяц планируется небольшие показательные стрельбы. Вы, дорогой посол, приглашаетесь посмотреть чего эти новые пищали стоят. Надеюсь, вы не будете после всем рассказывать о невпечатляющих результатах?
— Обязательно воспользуюсь приглашением Вашего Императорского Величия, — учтиво поклонился хазарский посол.
***
«Вроде всё вышло довольно неплохо. Посол поверил в мои россказни», — потёр я руки. — «Ну, а то, что стрельбы действительно окажутся не очень, даже не сомневаюсь. Трудно научиться стрелять хорошо, если каждый лейб-гвардеец выпустил всего лишь по двадцать-тридцать пуль. Но мне это сейчас на пользу, поскольку отдавать приказ стрелять мимо мишеней очень не хочется, ибо кто-нибудь потом да сболтнёт.
Хорошо ли я делаю, что обманываю хазарского кахана? Хорошо. Всё, что идёт на пользу России — хорошо и даже отлично. Если русские солдаты не будут умирать за интересы владетелей чужих для нас государств, — я посчитаю, что уже не зря оказался в этом мире. Нам от Армении ничего не надо.
Я хорошо помню, как в прежнем мире армяне, грузины и азербайджанцы просились в состав Российской империи, понимая, что иначе самому их существованию может прийти скорый конец. А потом, уже после развала СССР, начали писать в своих школьных учебниках, что злые русские императоры порабощали их предков и всячески гнобили на протяжении веков. Нет, раз вы такие гордые и самостоятельные, то и живите, как хотите. Мы вас кормить не будем ни при каком раскладе, тем более в ущерб развитию России. Желаете торговать — пожалуйста, а няньками и защитниками не зовите. Не придём».
— Как прошла беседа с послом, — как бы невзначай спросила на следующий день Ханна.
— Хорошо прошла, — не моргнув глазом ответил я. — Я честно объяснил, почему Империи никак не получится посылать на убой русских солдат, чтобы какой-то там закавказский правитель мог и далее чувствовать себя сильным и значимым.
— Так и сказал? — подняла брови супруга.
— Нет, конечно… Другими словами, — грустно улыбнулся я. — Пойми, нам, то есть Российской империи, в тех краях делать нечего. Наши границы настолько далеки, что добраться до Армении без больших потерь вряд ли получится. А потребуется ещё и воевать, а потом, в случае успеха, возвращаться домой. Только на одном перемещении туда и обратно можно потерять до четверти воинов. И ради чего?
— Понимаю, — лицо Ханны тоже погрустнело. — Жаль.
— Ты не забывай, что под боком находится сильный и опасный враг — Булгария, — который веками ведёт необъявленную войну, совершая набеги на наши поселения, уводя в полон наших подданных. А мы вместо устранения этой явной угрозы будем воевать с ромеями, которые нам особо ничего плохого не делают. Ну, да… таможенные пошлины, взимаемые у проливов, немаленькие, но это не война, а торговые препятствия, направленные на то, чтобы нужные нам товары привозили ромейские купцы, а не мы сами. Каждый правитель в первую очередь должен думать о своём государстве.
— Раз так, то да, ты прав, — после паузы ответила супруга. — В конце концов, это теперь и моя страна, и раз я здесь императрица, то должна заботиться о её жителях, а не далёких народах.
— Вот и умничка, — поцеловал я Ханну. — Кстати, как там идут дела с женским модным журналом?..
***
Первые в истории этого мира военные учения прошли удовлетворительно хотя бы потому, что погибших на них было всего восемь человек, а раненых и увечных не более трёх дюжен. Как я не напутствовал отцов-командиров, но на стрельбище кто-то да лез вперёд, подставляя себя под выстрел. Лошади, пугающиеся громких звуков, дёргались и иногда сбрасывали из сёдел верховых. Пушечная обслуга умудрялась попадать под колёса во время перемещения орудий… Всякое было.
Если на манёвры я никого не позвал, то вот стрельбу наблюдали все проживающие в столице иностранные послы. Военный министр, стоявший в этот момент рядом, чуть ли не краснел, когда недоделанные чудо-богатыри дружно посылали пули в «молоко», а я мысленно потирал руки. Теперь весть о том, что новые пищали, которыми молодому и нетерпеливому русскому монарху от слишком большого ума приспичило перевооружать армию, заряжаются медленно, а попадают в цель ещё реже.
«И с чего этому юнцу захотелось отказаться от проверенных веками луков и арбалетов?» — явственно читалось на лицах всех послов. — «Да эту, с позволения сказать, гвардию, в открытом поле мужики палками перебьют».
Только два человека сохраняли хладнокровие — я и Елена Седьмая. К сожалению, даже военному министру нельзя было доверить тайну. Сам виноват, поскольку связался не с теми людьми и не в то время.
