Мне этого не понять. Он бы ещё маску нацепил! Неужели мальчик не понимает, что лучше не болтаться по публичным мероприятиям? Тут же и послы присутствуют из Австразии и Нейстрии. Они и убийцу могут подослать на всякий случай. Или он хочет умереть юным и не мучиться?

Молодой человек приятной наружности иногда обращался к девушкам с какими-то словами. Возможно, приглашал на танец, но многие ему отказывали. Сложно сказать, на самом ли деле у них всё было расписано в бальных книжечках, или они просто решали не рисковать, принимая предложения никому не известного лица. Но, скорее, их отпугивал его совсем уж юный возраст.

Впрочем, вот одна согласилась, и вскоре пара, вместе с десятками других пар начала общественный танец. Двигался парень очень хорошо, насколько мне удавалось разглядеть. Я взглянул на мамана. Она тоже наблюдала за гостем, и на её лице блуждала лёгкая улыбка. Ага!.. Значит, как бы королевский сын действительно замечательно танцует и ведёт себя прилично. Ну, было бы странно наблюдать противное. Хотя, будь у любого человека чувство ритма и какая-то грация движений, то научить можно многим па менее, чем за месяц. Мой пример не даст соврать.

Я снова задумался. Что если незаметно схватить этого незваного гостя и умело допросить, не причиняя видимого физического насилия? Люди Верёвкина умеют это делать неплохо. Хм… А если он на самом деле королевский сынок? Вероятность этого, конечно, стремится к нулю, но полностью исключать чудесного спасения не следует. Вон, Елена Седьмая нисколько в этом не сомневается. Хотя… Она женщина и запросто может поддаться эмоциям.

А Ханна? О чём думает она? По всей вероятности, ей хочется спуститься и присоединиться к всеобщему празднованию и веселию. Увы, короли и королевы не танцуют. И вовсе не потому, что они такие высокомерные и тщеславные. Когда на тебя усмотрены сотни пар глаз, когда любое твое движение — удачное или нет — сразу начинает обсуждаться, и вероятность ошибочного движения возрастает. А оно надо, чтобы на протяжении месяцев по всей Империи подданные мусолили неприятные подробности?

Вот и приходится императрицам сидеть на тронах в окружении фрейлин и занимать себя беседами, выслушивать свежие сплетни, обсуждать покрой того или иного странного платья, которые рискнули надеть приглашённые модницы. Иногда в этом кружке обсуждают и мужскую одежду, но делают сие довольно вяло. Да и любой продолжительный взгляд на представителя противоположного пола может быть перенесён в разряд неприлично заинтересованного, и тогда слухи уже начнут преследовать саму сплетницу.

Всё когда-нибудь проходит. Закончился и осенний бал, принёсший одним множество приятных моментов, а другим — разочарований и тревог. На доклад ко мне явился барон Верёвкин, и начал излагать наиболее значимые, как ему казалось, слухи. Приходилось слушать, ибо не знать, что интересует подданных, — неразумно. Но многое я не старался запоминать, поскольку знал, что всё уже записано и в любой момент может стать причиной въедливого расследования.

— …Что же касается того молодого человека, нарочито соблюдавшим своё инкогнито, — продолжал барон, — то уже составлен его портрет, который вскоре будет отправлен в новообразованные европейские страны для опознания.

— Вот это правильно, — с удовлетворением кивнул я. — А то явился сюда неизвестно зачем… Кстати, а зачем он сюда припёрся?

— Пока ничего определённого сказать не могу. Денег не просит, о каких-либо планах никого не извещает, ведёт себя достойно.

— Да, странно… Продолжайте следить за ним денно и нощно. Впрочем, вы и сами всё понимаете, Николай Исидорович. Как бы нам всем от его присутствия не получить головную боль, от которой ещё долго не сможем избавиться. Кстати, что о моих дядьях можете поведать нового?

И опять долгое время я выслушивал доклад. Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!

Самое главное всё же запомнил: дядья Тит и Дмитрий собираются в гости к королю Августу Девятому, отмечать очередную билейную дату основания поляндского государства. Ну, ну… Интересно… Дал указание отправить с ними соглядатаев и заодно распорядился спустя день после отъезда родственничков пустить вслед отряд из моих переодетых лейб-гвардейцев, тех, что в разведывательном взводе служат. Будет им своеобразная проверка квалификации. Зачем? На всякий случай.

Затем явился Ерофей Дмитриевич Бессонов, управляющий торговым домом «Доверие», и в очередной раз погрузил в мир бесконечных цифр. Да так, что к вечеру моя голова почти буквально начала раскалываться!

«А вы думаете, нам, царям, легко? … У всех трудящихся два выходных дня — мы, цари, работаем без выходных. Рабочий день у нас ненормированный», — не раз сегодня я вспоминал эту цитату из известного фильма.

Ознакомление с отчётом прибывшего из южных губерний моего агронома я решил отложить на следующий день. Ничего за день не случится, а перенапрягать себя работой не хотелось. Устал, поскольку даже просто наблюдая за балом мне расслабиться не удавалось, в отличие от многих подданных. Почему? Хотя бы потому, что периодически кто-то неожиданно подходил и просил выслушать. Ну, да, когда ещё провинциальный дворянчик сможет попасть на приём к императору или императрице?! А тут такая хорошая возможность и не гонят, и хотя бы выслушают. К тому же можно будет потом погордиться-похвастаться, что с правителем поговорил на виду у всех о своих проблемах.

Я иногда кривился, поскольку просьбы иногда оказывались… Даже не знаю, как и охарактеризовать… Почти неприличными своей незамутнённой простотой, но запретить давнюю традицию считал неправильным — имидж монарха, открытого для доступа любого жителя Империи, следовало поддерживать.

Елена Седьмая тоже отвлекалась на незапланированные аудиенции, а вот к Ханне ручеек просителей оказался настолько мал, что был ей совсем не в тягость. Ну, и хорошо! Супруга в последний день переживала, хватит ли доставленных во дворец экземпляров модного журнала, предназначенных для раздачи, но всё обошлось, и дворянки, и даже представительницы среднего сословия не были обделены.

***

Родители Юандра Дайодотосовича Кислякова относились к той породе людей, которые свою относительную незначительность пытались компенсировать эпатажем. Это у них, как я понял, наследственное, и даже вычурные имена предков по обеим линиям указывали на буквальную зависимость от общественного мнения. Если дедов звали Хэфэйст и Деукалайон, а бабушек — Аталэйнт и Коллистрэйт, то сей факт как-то должен отразиться на внуке. И отразилось: растранжирил имеющиеся у него средства на пустое, по мнению соседей-дворян, то есть на выращивание диковинных растений. Я мог бы согласиться, что потратить кучу денег лишь для того, чтобы любоваться на кактус, растущий у своего дома, — явный перебор в местных реалиях, но это оказалось мне на руку.

В результате, после соответствующего разговора со мной Кисляков получив в своё распоряжение почти бескрайние земли на которых развил такую активную деятельность, что оставалось только радоваться его незашоренности и готовности действовать. Да, мне приходилось иногда придерживать этого сорокалетнего холостяка, ибо он часто пытался бежать быстрее собственной тени. Эта существенная проблема решилась довольно изящно, а именно подбором менее рисковых помощников-агрономов, с которыми Юандр Дайодотосович был обязан считаться.

Я ещё зимой передал запас семян, привезённый предусмотрительной тётей Эйлиш, со строгим наказом не засевать все сразу и оставить не менее половины на следующий год. Теперь же выслушивал отчёт о проделанной работе и смотрел столбцы цифр, наглядно показывающие, что успешно взошло и созрело, а что оказалось потраченым почти впустую. К счастью, последнего оказалось мало, да и в этих случаях Кисляков божился и клялся в следующий раз учесть ошибки.

— Хорошо, — не стал я сильно распекать главного агронома. — У всех могут быть свои недочёты и промахи, а мы многого не знаем, поскольку стоим в самом начале неведомого. Но надеюсь, в будущем вы наберётесь опыта, и положительный результат не заставит себя ждать.