Единственно, что немного успокаивало, — нам не придётся брать штурмом Ревель, так что продвигаться к новой границе северный военный корпус может не слишком спешно. Но и в этих случаях мне было довольно трудно продумать направления главных перемещений.
Как не хотелось, но пришлось посвятить в план военных, облекая свои мысли в гипотетический план на случай объявления войны со стороны Жемайтии. Пусть считают всё это штабными учениями с возможным врагом. Не знаю, насколько мне поверили, но официальная версия обучению будущей войны была запущена, и штабисты обложились картами, вычерчивая на них направления ударов и выставления приоритетов городов по их значимости для обороны.
Чтобы повысить им мотивацию, я пообещал авторам трёх самых реальных планов по награде. Таким образом, можно надеяться, что всё не будет сделано спустя рукава и как под копирку, поскольку самые очевидные предположения, скорее всего, и будут приняты большинством не слишком одарённых штабистов. Так же было объявлено, что подобные планы будут затребованы и по отношению к другим соседним государствам. «Хочешь мира — готовься к войне!» — так звучит официальный девиз данного мероприятия.
Для себя я решил, что будет неправильным не воспользоваться водными артериями. Но и здесь имеются сложности. Если по поводу спуска по Западной Двине сомнений нет, но вот насчёт возможности добраться до Волного по одноимённой реке уверенности не было никакой. Жаль, что у Верёвкина не осталось свободных людей, а то и их бы отправил собирать данные о полноводности этой реки.
Сумев заинтересовать людей подольше проводить время над географическими картами, я не ожидал, что вскоре опять к ним вернуть. К картам, конечно, поскольку получил депешу из Департамента горных и соляных дел, поскольку граф Максимилиан Александрович Богарнэ уже более года проживает среди сибирских руд, ибо только так можно оперативно реагировать на периодически возникающие проблемы. В письме было только одно предложение: «Часовой жив, и при нём обнаружены: мешок парадных пуговиц и горсть стеклянных осколков».
Я даже подскочил на радостях — геолого-разведывательная экспедиция, отправленная к реке Чусовая, нашла золото и алмазы! Пусть и немного, но ранее и этого не было. Я сразу написал в ответ, что следует расширять поиски месторождений и начинать обустраивать прииски, а вторым своим письмом дал приказ южно-уральскому воеводе отрядить на нужды Департамента столько солдат, сколько граф Богарнэ посчитает нужным. Ну, что же… Весьма возможно, что уже в этом году получится добыть значительно больше благородного металла, хотя это будет и тяжело. Насчёт количества алмазов завышенного ожидания не было, поскольку обнаружение их — дело случая.
После отправки писем на Урал, я почти побежал к Елене Седьмой, дабы порадовать ещё одним реальным результатом, в который ей верилось с трудом, ибо всем было известно, что залежей золота в России нет. Не исключено, что в ближайшем будущем мы сможем отказаться от закупки в Португалии золота для монет, да и саму чеканку теперь можно будет производить у нас же. Это замечательная новость! Пусть европейцы ещё в одном посредническом бизнесе обломаются.
Кстати, немного погорюют и фризские купцы, поскольку привилегии на вывоз ими товаров из Империи касаются только сырьевых товаров, из которых дерево, воск и пеньку мы продавать не собираемся. Вместо первого уже сейчас экспортируем только доски и брус, а что касается других, то ещё в прошлом году началось строительство нескольких свечных и пеньковых мануфактур, призванных в ближайшее время вообще забыть об импорте этих нужных товаров. А то доходит до абсурда, впрочем, хорошо известного в прошлой жизни, и жёлтый воск, продаваемый нами во Францию, мы покупаем обратно, но в виде белоснежных свечей на нужды того же столичного дворца.
Так что в ближайшие годы будут вывозиться лишь корабельный лет, юфть, поташ, скипидар, канифоль, смола и уксусная кислота, да и то сравнительно в небольшом количестве, поскольку самими может быть уже потребно. Уже сейчас внутренний рынок требует немало берёзового дёгтя и живицы — основ для производства многих важных товаров. Впрочем, если добыча всего этого значительно увеличится, то и смысла уменьшать экспорт нет.
Вот и ещё один повод распахивать мои южные земли, поскольку пенька лучше растёт в южных землях, да и лён там тоже можно выращивать. Я снова тяжело вздохнул, поскольку чувствую, как разрываюсь, пытаясь уследить за внедрением моих начинаний. Чего только стоят меры по запуску в производство любимого многими попаданцами металлического пера, ибо требуется подобрать не только качественное сырьё, но и придумать, чем произвести, как сверление отверстия, так и расщепление кончика пера. Параллельно приходится размышлять о мануфактуре, где станут делать и саму вставочку, дабы избавить покупателей от частных заказов её столярам. Получится ли всё это? Хороший вопрос.
Журнал женской моды, задуманный обеими императрицами, произвёл неожиданный для меня эффект, подняв примерно на пятую часть, если не на четверть, спрос на дорогие ткани и тесьму, кружева и ленты. Понятно, что мне лично голову ломать о поступлении в государство данных импортных товаров не пристало, но раз подданным надо, то почему бы моему торговому дому не освоить и это направление?
Ткани можно попробовать завозить из Персии и других южных стран, а вот кружева должны быть только европейские, и тут без тех же фризов не справиться. Хорошо, что эту заботу переложу на управляющего Бессонова, который, как думается, довольно скоро потеряет всякий покой и станет соответствовать своей фамилии.
Традиционно в восточные страны продавали меха и янтарь, покупая взамен шёлк. Правда, булгарские речные пираты в последние пару десятилетий сильно подорвали это торговлю, что, конечно же, следует методично исправлять, даже если война с неспокойным соседом будет и отложена. Теперь на наши суда будут ставить малые и средние пушки, и это, думается, сильно остудит жадный интерес обнаглевших разбойников.
Но дело даже не в этих лихих людях, в том, что русские купцы не ведут торговлю товарами, в которых персидский рынок ощущает естественную потребность. Да, меха и янтарь — это хорошо, но не жизненно важно. Ныне существующая перевозка товаров имеет сильный перекос, и мы больше покупаем, чем продаём. Поскольку свято место пусто не бывает, персидские перекупщики, живущие на южном побережье Каспия, стали заметно чаще появляться на Волге, скупая российские товары чуть ли не из первых рук за невысокие цены и, если ситуация не изменится, довольно быстро приберут к своим рукам всю русско-персидскую торговлю.
Поначалу, мне подумалось, что дело можно попробовать сдвинуть с мёртвой точки созданием местного аналога Закаспийского торгового товарищества, которое неизбежно будет нанимать военные суда для охраны своих караванов. Но, взвесив все за и против, пришёл к выводу, что без желания снизу это искусственная организация будет мертворождённой. Проще через свой торговый дом «Доверие» приискать нескольких энергичных купцов, которые и начнут перевозить грузы, взамен отдавая определённый процент с прибыли. Я же, в свою очередь, наконец-то найду применение кораблям, часто стоящим без дела на Оке. Таким образом, мне и денюжка пойдёт, и матросы и солдаты станут приобретать новый опыт.
Вот только тех энергичных следует искать хорошенько, поскольку двое из трёх купцов, облагодетельствованных мною ранее, на деле оказались настолько непредсказуемыми, что сотрудничество с ними принесло больше издержек, чем пользы. Сам виноват, конечно, но я был неопытен в местных реалиях и слишком быстро возжелал заполучить партнёров. Теперь буду проверять неоднократно тех, кого захочу приблизить не только к себе, но и вообще к своему бизнесу. Да, полностью оградить свои начинания от воровства и проходимцев не получится, но стремиться минимизировать потери надо всегда.
Даже барон Верёвкин, у которого круг забот меньше моего, имеет серьёзные проблемы с кадрами, выявляет непригодность примерно у половины новых агентов. Более того, каждый третий по истечению года службы ловится на злоупотреблениях или работе на сторонние силы. Если одних можно ещё попытаться как-то использовать в других делах, не связанных напрямую с безопасностью монархии, то другие после тщательного расследования идут в расход, ибо даже на каторге могут быть опасны. Хочется проверить и самого барона, вот только положиться в этом пока ни на кого не могу. Как говорится, «кто будет сторожить самих сторожей?»
