Здесь с Жемайтией, конечно, совсем иная ситуация и, возможно, следовало решить проблемы дипломатическим путём, но сложилось так, как сложилось. «Ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать»? Пусть так. Каждый правитель должен в первую очередь руководствоваться интересами своей страны. Эти интересы мне явно указывают, что трудностей, на какие обрёк свой народ Пётр Первый, здесь вряд ли выдержат. В результате, этой России неминуемо придётся скатиться до статуса третьестепенной страны на задворках Европы. Хотя… Хотя она и действительно на задворках.

Нет! Если для безопасности своего государства надо стереть кроме Жемайтии на политической карте мира Булгарию, Карелию, и что-нибудь ещё враждебное, — я пойду на это, пусть и попаду в учебники по истории как самый кровавый правитель всех времён и народов. Ничего, переживу, ибо их правители пошли бы по такому же пути, будь сил побольше. Александром Македонским, Чингисханом, Петром Первым или Сталином, которых не осуждал лишь ленивый, всё равно восхищаются как людьми, последовательно шедшими к реализации своих идей... Ладно, это лирика. Осталось полдня и ночь, а завтра мы выезжаем из Смоленска и вскоре прибудем к точке невозврата.

На бал, как стало ясно чуть позже, съехалось не только городское дворянство, но и уездное, до кого всё-таки дошла весть о прибытии императора. Мне подумалось, что провинциалы будут одеты не так ярко и не по новой моде, но оказалось, что местные франты дадут приличную фору столичным. Впрочем, близость к западной государственной границе просто обрекает людей узнавать о новых веяниях в соседних европейских государствах намного быстрее. Да и международная торговля здесь осуществляется намного активнее. Жаль, что не прибыл сюда раньше.

Чтобы не создавать излишнего ажиотажа, меня провели через заднюю дверь резиденции губернатора. Забавно, конечно, поскольку раньше такого ни разу не было. Зато можно было спокойно обдумать свои будущие действия.

Вскоре подошёл Лиходзиевский со своей свитой, и двери в залу начали открываться. Люди входили, бросали взгляды и, подходя на определённое расстояние, приветствовали меня и губернатора. Я отвечал, и вскоре от частых кивков начала болеть шея. Наконец губернатор поднял руку, призывая ко вниманию и тишине, и произнёс речь, в которой от лица жителей в очередной раз приветствовал меня и выразил надежду, что данный визит не раз повторится в ближайшем будущем.

Я ответил так, как от меня и ожидалось: поблагодарил, заверил, что рад находиться среди своих подданных и то, что императрица Елена Седьмая тоже хотела приехать сюда, но думы о государственных проблемах не дали осуществиться этому желанию:

— С немалым удовольствием вижу, что города Российской империи процветают, — продолжал вещать я. — И где я не окажусь потом, продолжу вспоминать о Смоленске, как о месте, где был оказан самый радостный приём. Более того, граф Викентий Тарасович Лиходзиевский видится мне заботливым губернатором, всеми силами заботящийся о смолянах. К примеру, он сделал всё возможное для снижения заболеваний холерой, одобрив желание врачей города заботиться о ближних. Это заслуживает всяческих похвал!..

Присутствующие разразились аплодисментами.

— …Совсем недавно принят новый статут государственных наград и желающие могут узнать все подробности в государственной газете.

Я повернулся к губернатору:

— Приняв во внимание все обстоятельства, я, Юлий Холмский, император-соправитель России, награждаю графа Викентия Лиходзиевского, губернатора Смоленской губернии, недавно учреждённым орденом «Благодетель» второй степени.

Повисла небольшая пауза, затем раздались оглушительные аплодисменты, и вручаю виновнику торжества сам орден и соответствующее свидетельство.

Дождавшись, когда поздравления утихнут, я продолжил:

— Озвученные ранее события побудили меня наградить ещё одного человека, а именно доктора Теофраста Антония Крачковского недавно учреждённым орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени.

Я заранее дал указание удерживать доктора в зале, дабы он случайно не ушёл до награждения, о котором он, конечно же, не знал. Мужчина был явно ошарашен и не сразу понял, что ему следует делать. Мне было приятно вручить ему награду как главному виновнику всего произошедшего. Конечно, не отметить вклад губернатора было нельзя, но награждать их обоих одинаковыми орденами мне показалось неправильным. Хорошо, что я на всякий случай взял в столице некоторое их количество! Пригодилось. Надо бы медалями и докторов-помощников не позабыть наградить, а то обидятся.

Последующий за официальной частью бал оказался тоже неплох. Летняя погода позволяла держать окна и двери настежь открытыми, и духота особо не чувствовалась. Я не стал танцевать и много времени потратил за разговорами с первыми людьми Смоленска. Возможно, и надо было уважить дам, бросающих в мою сторону призывные взгляды, но завтра снова в поход, да и повода к пересудам давать не хотелось, а то надумают, нафантазируют, и не отмоешься.

Всем присутствующим заранее объявлено, что император до позднего вечера присутствовать не будет, и это позволило мне удалиться с мероприятия открыто. Да, танцы прервались, и дворяне проводили меня до кареты, но впереди у всех ещё несколько часов веселья, так что особо расстраиваться никто и не подумал. К тому же многие, в том числе и губернатор с городским главой, тешили себя надеждами, что я на обратном пути обязательно посещу Смоленск ещё раз.

***

Лейб-гвардейский эскадрон снова топчет российскую дорогу. До конечного места назначения оставалось совсем немного, а я уже который час погружён в мысли, и тело начинает мелко колотить подобие мандража. Нет, скорее мутное чувство предстоящей опасности. Во снах всё чаще стал являться Верховный, но прежнего контакта не происходило. Понятно, что эти видения были неконтролируемыми и, возможно, надуманными, но на общее состояние после утреннего пробуждения сказывались отрицательно из-за необычной настойчивой повторяемостью.

О своих прежних видениях я почти забыл, и если бы не редкие подколки со стороны Елены Седьмой, то, может, посчитал их обычной фантазией, но множество распоряжений о строительствах храмов и обновлений жертвенников в присутственных местах явно указывало на моё прежнее серьёзное отношение к поручению Громовержца. Как бы там не иронизировала маман, я никогда не считал себя избранным в том смысле, что не будь меня и вся земля неизбежно покроется мраком.

Мои последние переживания нашли подпитку по прибытию на место встречи рот, где, спустя пару часов, ко мне подошёл один из разведчиков, посланных в прошлом году приглядывать за Прокопьевичами, путешествующими в Поляндию. Я дал понять мужчине, что узнал его и, как только разрешились все текущие вопросы, призвал незаметно в свой шатёр. Жаль, что мне не удалось встретиться с воеводой. Генерал Потапович, как было доложено, пару дней назад отправился в Смоленск, и оставалось лишь строить предположения, почему мы разминулись.

Последующий доклад разведчика подтвердил уже услышанное и обогатил новыми знаниями. В Жемайтии происходит если не самая настоящая гражданская война, то нечто похожее. Вот только нынешняя ситуация отличалась от множества мне известных. Обычно королей всегда поддерживает мелкопоместное дворянство, а вот аристократия, пытаясь защитить свои права или выторговать новые блага, находится в оппозиции.

Но сейчас высшие сановники целиком на стороне Сигизмунда, а те, на кого он ранее мало обращал внимание, стоят за прежнюю веру. Первоначально несогласных не было так, чтобы подавляющее большинство, и казалось, что их быстро приведут к повиновению, но разразившиеся моры нарушили баланс сил, поразив, как правило, богатое побережье и центральные районы королевства, где аристократия владеет большинством наделов, и где проживают их верные союзники.

— И каковы прогнозы? — спросил я у разведчика.

— Если тенденция сохранится, то королевских войск у Сигизмунда вскоре не останется. Уже сейчас толпы дезертиров и разграбленных поселенцев бегут на север, где среди болот можно скрываться чуть ли не годами. Никто не хочет умирать, как от мора, так и от оружия. Пронёсся слух, что все беды насланы Зевсом, а Баал, если и был силён ранее, то теперь снова имеет власть лишь в Венетии.