— Но получается, что законы в разных губерниях Империи будут отличаться. А Ваше Величие всегда утверждали, что сие непозволительно, — не сдавался князь, понимая, что родство с правящей династией даёт ему некое право проявить подобную настойчивость.

— Это временное явление. Все наследственные жемайтские лены могут принадлежать только тем родам, которые ими владели на момент подписания решения Великого Сейма о призвании на трон династии Холмских. Если род пресечётся, то земля отходит государству. Если феодал захочет продать землю, то покупателем может быть только государство. Эти условия прописаны в договоре.

Князь Засекин замолчал, обдумывая услышанное, а сидящие за столом опять стали шушукаться.

— Теперь можно поговорить без политеса, — расслабилась Елена Седьмая, когда мы снова оказались в её кабинете. — Расскажите, сын наш, о ложке дёгтя в бочке мёда, названной Жемайтским королевством в составе Империи. О том, что вы не захотели обсуждать во время обеда.

— Если честно, то ложка дёгтя может запросто превратиться в большой половник, маман. Но ничего другого я и не ожидал, поскольку даром редко что даётся.

Императрица сразу посерьёзнела:

— Всё так плохо или очень плохо? Стоило ли вообще всё это затевать?

— Нет, критичного мало. Даже удалось получить некоторые послабления от фризов, поскольку они прибыли чуть позднее, чем требовалось. Меня сейчас больше волнуют не дела в Жемайтии, а вокруг неё. Во-первых, ваш дорогой король Август Девятый решил, что оказанная ему услуга уже ничего не стоит и можно начать создавать новые союзы, в том числе и направленные против России.

— Вот гад! — вырвалось у Елены Седьмой. — И в чём это выражается?

— Он снюхался с гётами и датчанами. Даже это не было бы критично, но теперь нашим кораблям закрыт проход в Северное море через проливы, имеющих общее название Ютландское море. Хорошо, что свеи и фризы по нему могут плавать, так что полная торговая блокада России не грозит.

Маман выругалась по-арелатски, по всей видимости, поскольку я такие слова ранее не слышал.

— И на какой основе Август создал упомянутый союз?

— От отдаёт свою племянницу… Ту, что прочил моему кузену, гётскому недокорольку.

— Хм… Интересный расклад. Зная вас, можно предположить, что ответ уже придуман.

— Придуман, маман, — кивнул я. — Правда, это плохой ответ, как ни крути, но действовать приходится решительно.

— Вы хотите сказать, — лицо императрица стало удивлённым, но она вскоре опомнилась и покрутила головой, разглядывая красные стены своего кабинета. — Имеются ли ещё плохие новости?

— Ко мне прибыл человек, утверждающий, что является представителем Республики Венетия.

— А этим-то что понадобилось? — Елена Седьмая, можно сказать, почти впала в состояние перманентного шока.

— Пока не знаю. Сказал, что буду вести переговоры лишь с непосредственными представителями Венетии, а не посредниками. Думаю, что ближе к концу лета кто-то да явится.

— И что, сын наш, с этими торгашами можно обсуждать?

— Сам не знаю, но уже составил варианты, — я тоже оглядел стены кабинета. — Чуть позже представлю их для ознакомления.

— Значит, прежние добрососедские времена прошли, и Поляндия держит фигу за пазухой. Карелия тоже от нас отдалится?

— Насчёт Карелии у меня не было чрезмерных… — я задумался о подходящем слове, — чрезмерных мечтаний, а вот Поляндия на самом деле удивила. Вот только не знаю, имеет ли смысл со всем этим ознакамливать членов Малого Совета.

— Даже так?

— Я в них совсем не уверен после прошлогоднего демарша.

— Мы тоже об этом думали и пришли к мысли, что сейчас они не страшны, раз ваши дядья и кузены мертвы.

— Кстати! — спохватился я. — Имеется одна проблема: тело кузена Романа не было найдено, — и почти сразу мне захотелось взять перо, и быстро записывать поток новых арелатских слов, произносимых маманькой.

— Это очень плохо, — резюмировала императрица по-русски.

Наступила пауза, и никто не хотел её нарушать.

— Не выкрасить ли стены в зелёный цвет? — снова обвела кабинет взглядом маман. — А то после установки в окна ваших прозрачных стёкол всё внутри выглядит по-другому.

— Я думал, что вы опасаетесь прослушки.

— Нет, сын наш, — усмехнулась Елена Седьмая. — Просто краска кое-где облупилась.

— Зелёный цвет успокаивает и повышает концентрацию.

— Да, мы почитываем ваш научный альманах. Там ещё написано, что уменьшается количество ошибок, если рабочий кабинет выкрашен в зелёный.

— Спасибо, маман! Вы подсказали мне правильное слово для моего детища.

— Лучше бы вы о настоящем ребёнке призадумались. Мы вам что говорили перед отъездом?

— Ну… — я немного опешил. — А-а… Я понял, о чём вы.

— Что же касается Романа, то дело действительно дрянь, — резко вернулась к теме императрица. — Его мать вой подымет, когда увидит чужое тело.

— Может, по-быстрому в склеп фамильный унести. Не будет же Аудра крышку с саркофага снимать.

— Не будет, — задумчиво произнесла маман. — Можно попробовать. Вот только что скажем, когда всё откроется?

«Будем решать проблемы по мере их поступления», — захотелось вдруг ответить мне, но дальновидные люди не приемлют такой незамысловатый подход.

— Скажем, что могли тело и подменить… Случайно… Если ей надо, то пусть сама и выясняет. Это её народ, так что…

— Последние годы вашей жизни показали, что вы не страдаете инфантильностью, сын наш.

— Просто я думаю, что лучше ответить хоть что-то, чем вообще ничего. Я не обязан лично удостоверять тела предателей веры.

— Хм… А вот этот аргумент может и сработать… Хотя бы внешне… Все знают ваше отношение к эллинской вере, и мало кто удивится, — в раздумье произнесла Елена Седьмая. — Значит, в зелёный?

— В зелёный, маман!

Я встал, обозначил поклон и удалился. Меня Верёвкин давно дожидается, а держать его часами под дверями моего кабинета не хочется. Ему работать надо…

— Ну, что, барон… — начал я. — Последние события показали, что нашей службе разведки ещё далеко до совершенства. Да, многие донесения помогли мне в Жемайтии, но они, как правило, ставили меня перед уже произошедшими фактами. Какого-то полезного прогнозирования не было.

Верёвкин молча сидел в кресле. Да, прямой его вины нет, поскольку дело новое и опыта мало. Но и хвалить особо не за что.

— Некоторые ваши агенты проявили себя с хорошей стороны и, надеюсь, это не предел. Так что надо будет провести работу над ошибками. Тем более, что часть работы возьмёт на себя бывшая тайная служба жемайтского короля, и вам не придётся сильно распыляться.

— Тайная служба Жемайтии? — удивился барон.

— Да, не только я решил побаловать себя подобным. Кто-то додумался раньше. Вам же не придётся встраивать её в существующую структуру, поскольку для этого нет необходимости. Бронис Кгелейв, её начальник, тамошние дела знает очень хорошо, вот пусть и занимается.

— В Империи будет две тайные службы? — чуть нахмурился Николай Исидорович.

Что это? Ревность? Скорее всего. Ничего, переживёт.

— Зато вы теперь сможете полностью заняться булгарским вопросом, имеющим приоритетное значение для государства.

— Если те люди такие умелые, то как они проспали гражданскую войну, да ещё и с религиозным подтекстом?

— Король Сигизмунд был чем-то серьёзно болен. Европейские же эскулапы кроме как кровопусканием и промыванием кишок лечить ничем не умеют. Вот и пришла мысль обратиться к мудрости Востока. Едомеи об этом прознали и предложили некий эликсир, и он, как ни странно, помог.

— Так причём здесь смена религии в государстве? — не удержался Верёвкин.

— Вы же, барон, знаете традицию носить на шее мешочки с землей, на которой родился? Вот едомеи и рассказали Сигизмунду, что травы эликсира растут на тех восточных землях, где богом до сих пор считается Баал. Ну, а до идеи, что если в Жемайтии тоже начнут поклоняться этому божеству, то эликсир станет действовать намного лучше, всего один шаг.