— Тогда и от жалования мало что останется, если постоянно компенсировать растраты.

— Россия, князь, обширна и людей в ней проживает ой как много. Думаю, что желающие занять чиновничий стол не переведутся. Если же кто не может правильно организовать свою работу и работу подчинённых, пусть едет в своё имение и живет, как знает, — ухмыльнулся я. — Если же среди ваших непосредственных помощников нет вороватых, то какой смысл противиться сказанному мною? Или есть? — и я прищурил глаз.

— Чужая душа — потёмки, — продолжал упрямиться министр финансов.

— Вы меня не убедили, князь. На следующем Малом Совете я думаю высказать идею, что если проворовавшийся или недобросовестный чиновник не может вернуть всё в казну, то десятую часть от недостачи возмещает из своих личных средств его непосредственный начальник. А уж как этот руководитель будет контролировать работу подчинённого — пусть он решает сам.

Яблоновский побелел, а я продолжил:

— Непосредственными начальниками всех министров являемся мы с императрицей. И мы вовсе не горим желанием отвечать рублём за чей-то злой умысел. Проще и выгоднее удавить негодяя в тёмном углу дворца, с последующим перемещением всех его средств, — как движимых, так и недвижимых, — в личную собственность, как бы это цинично не прозвучало. Вы, князь, этот намёк поняли?

— Но, Ваше Величие!.. Это же…

— Произвол? Авторитаризм? — усмехнулся я. — Разве мне мнения каких-то европейских королей очень важно узнать по этому вопросу? Нет. Если количество воров и мздоимцев в Империи значительно уменьшится, то она станет от этого лишь сильнее. А с сильной Россией спорить никто не будет. Себе дороже. И, вообще, князь, вы за нас императоров или против?

До того если не бледное лицо министра теперь стало как мел. Краше в гроб кладут.

— Я с Вашими Величиями, — почти дрожащими губами промолвил он.

— Это замечательно, князь! Значит, вы поддержите это моё предложение. И, да… Время обеденное… Приятного аппетита! — и, развернувшись, я направился в свои покои.

Излишне резко? Сурово? Да, не буду отрицать, провокация, но вынужденная. Если систему не тормошить на самом верху, то снизу пробиться не получится. Невозможно оставаться честным, если начальство ворует вагонами, пусть их тут ещё и нет. Только сверху, только драконовскими законами можно пытаться навести относительный порядок. Только личная ответственность и неотвратимость наказания. За «колоски» сажать смысла нет, а вот за всё остальное — с удовольствием. На уральских шахтах подневольные работники всегда нужны, поскольку живут они недолго.

На следующий день пришёл лакей Елены Седьмой и передал просьбу зайти. Хм… Ладно, мне не трудно, хотя могла бы и сама спуститься.

В приёмной у императрицы, как всегда, толкались различного рода просители. Когда я зашёл, наступила гробовая тишина, хотя и до этого, возможно, шума особого не было. Все склонились в поклонах.

— Сын наш, — тихо произнесла маман, когда я вошёл в кабинет и уселся в кресло. — Что у вас с Яблоновским произошло?

— Нажаловался? Значит, рыльце в пушку.

— Так вот оно в чём дело, — негромким голосом продолжила собеседница. — Вы взялись за старое. Это хорошо. Если нашим подданным не показывать время от времени, что за ними особливо наблюдают, то они неминуемо начнут отлынивать. Но зачем, скажите на милость, смертными карами угрожать?

— Я не угрожал, маман, а объяснял, что над чиновниками столь высокого уровня открытого суда не будет. Следствие будет, а вот официальное вынесение приговора вряд ли. Для таких людей будущая безвестность может оказаться даже милостью, поскольку не ляжет позором на их род. Но Мирон Несторович решил не внимать предупреждению. Видимо, он понадеялся, что княжеский титул даёт ему право на неприкосновенность.

— Сын наш, нельзя так с аристократией. Всё-таки, опора престола.

— Если человек покрывает высокопоставленных растратчиков и воров, то какой же он тогда опора? Если только гнилая. Больной зуб, к примеру, человек упрашивает вырвать, несмотря на то, что многие десятилетия с ним здоровым жил. Так и в государстве — если прогнил насквозь, то подлежишь замене. Вот увидите, маман, что я с ним на следующем Малом Совете сделаю.

— Не боитесь, что многие подадут в отставку?

— Нет. Поскольку тех, кто это сделает, люди барона Верёвкина начнут проверять первыми. Отставка же не повод для расследований прежних преступлений, хотя, по всей видимости, некто так и думает.

— Так и до судна над мёртвыми дойти может, — нахмурилась императрица. — Был когда-то претендент в одном из королевств.

— Выкапывать трупы не будем, — ухмыльнулся я. — Мёртвые всё равно о своих проделках не поведают, а вот забрать у родственников ворованное никто не помешает. Согласно же закону, смерть коррупционера не является причиной закрытия уголовного дела. Что же касается недовольства аристократии, то она чаще всего и оказывается причиной государственных неурядиц в отличие от простого дворянства. Но это в Европе, а у нас, безусловно, наследственных земель нет, и в определённых случаях их можно и забрать. Захотят уехать заграницу? Скатертью дорога! Тем более, что до неё ещё и доехать надо суметь.

— Аудра уже уехала. Причём, и разрешения не испросила, но мы не стали её возвращать. Даже не удосужилась приехать попрощаться с телом мужа, гадина.

— Нам же легче, а то бы вой подняла, наверняка, и пришлось бы ещё оправдываться.

— Где тот кудрявый мальчик, смотревший на мир наивными глазами? — прошептала Елена Седьмая.

— Одного кудрявого мальчика этот мир пытался задавить запряжённой конями повозкой, а до второго смог дотянуться. Теперь настала выжившему показать, на что он способен.

— Если ты вдруг захотел увидеть слёзы на моих глазах, — неожиданно твёрдо сказала женщина, — то я их все выплакала в тот злосчастный день. С каждым годом я всё больше и больше убеждаюсь, что ты, сын, в самом деле считаешь себя избранным. И почти все твои дела, ранее казавшимися нелепыми имеют определённую цель. Вот только какую?

Сказать, что я был ошарашен этим тоном, значит, ничего не сказать.

— Цель проста. Хочу видеть Россию сильной, развитой и, если не счастливой, то довольной.

— Достойная цель, — кивнула маман. — А почему не было произнесено слово «богатой»?

— Богатство может и не принести счастья. Даже, наоборот. К тому же при достижении определённого уровня богатства может исчезнуть желание развиваться. Подданные, убаюканные роскошью, перестанут даже размножаться. Ведь если всё есть, то зачем нужны многочисленные дети? Ведь для передачи наследства достаточно и одного. Потом внезапно придут орды жадных азиатов, и государство некому будет защищать, поскольку толстосумы, привыкшие всегда откупаться деньгами, не станут воевать с оружием в руках. И всё, что мы сейчас и в будущем будем строить, достанется другим народам, чьи предки веками жили в юртах и кормились лишь за счёт грабежа.

— Странные вещи ты говоришь, сын. Откуда вообще всё это взялось в твоей голове?

— Если я скажу, что мне было видение?

— Хм… — Елена Седьмая, как ни странно, не стала ехидничать. — Ещё года три назад я бы улыбнулась, услышав такой ответ, но сейчас склонна доверять и поддерживать тебя. Другого мне ничего не остаётся. Что же касается министров, то придётся их хорошенько проредить.

Я уже было поднялся, но императрица продолжила:

— Только выбором кандидатур займусь я. Ты, сын, не силён в дворцовых интригах… И в этом не твоя вина. Иди… Сегодня совместного обеда не будет.

— Ты впал в немилость? — удивилась Ханна, узнав, что нас не зовут за стол.

Мы сидели в своих покоях и ожидали когда принесут еду.

— Нет, просто маман желает подумать над сложным решением в одиночестве.

— Раз так, то ладно, — успокоилась супруга. — Тогда расскажи мне что-нибудь?

— Например?

— Поговаривают, что столица Империи будет перенесена ближе к западной границе.