Я несколько раз тяжело вздохнул, пытаясь принять суровую действительность, и послал Карпа узнать у Елены Седьмой, сможет ли принять меня.

— Что это вы, сын наш, с утра пораньше решили поговорить? — чуть недовольно спросила почти ещё не причёсанная императрица.

— Потом вы делами станете заниматься, маман, а отвлекать от них не хочу.

— Кофе будете? Нет? Тогда говорите.

И я начал пересказывать вчерашний диалог с Ханной.

— О том, что вы в очередной раз нас удивляете, нет смысла упоминать, — начала Елена Седьмая. — И забота ваша о государстве похвальна. Вот только почему вы задумались о каких-то диких островах, где даже деревья не растут, когда на Альбионе имеется целое королевство, где правит Фергюс Третий, супруг вашей тёти Мюргил?

— Как-то из головы вылетело, — лишь смог ответить я. — К тому же ни вы, маман, ни тётя Эйлиш о ней мало что хорошее говорили.

— Так, то сестра Эйлиш, — не смутившись, ответила императрица. — А вы с Мюргил никакими печальными событиями и воспоминаниями не связаны и если постараетесь, то можете наладить отношения. К вам, к моему сыну, сестра неприязнь, скорее всего, не испытывает.

— Опасаюсь я…

— Опасаетесь?! — удивилась собеседница. — Нам казалось, что вы никого не боитесь, особенно в последнее время.

— Я опасаюсь непредсказуемости тех отношений. Допустим, Фергюс Третий согласится приютить наш флот в своих гаванях. Допустим, он даже пойдёт дальше и разрешит построить форт с пристанями.

— Так вроде бы вам большего и не нужно?

— Возможно, вы не поняли, но я не желаю где-то на Альбионе прятать жемайтские корабли. Мне хочется, чтобы они не стояли без дела. Например, одни начнут привозить товары из наших африканских колоний, другие — привозить грузы из России. Я даже не исключаю, что и в Новый Свет они станут плавать. Ну, не гнить же им у пристаней!

— О таких вещах могут подумать и другие люди, — чуть нахмурилась императрица. — Хотя… Хотя вы, сын наш, всегда возились с подобными идеями. Хорошо, продолжайте. Мы слушаем, почему вам не нравится мысль о Мерсии.

— Да, имеется большая вероятность согласия Фергюса на пребывания наших кораблей у своего берега. Во-первых, это поможет отвадить нападения пиратов на прибрежные поселения. Во-вторых, матросы будут тратить деньги в местных лавках. В-третьих, наши корабли станут привозить в его государство заморские товары. Но вряд ли король не попытается с нас деньги за постой брать. И я не удивлюсь, если плата с каждым годом начнёт повышаться.

— Такие вещи регулируются договором.

— От договора можно всегда отказаться под благовидным предлогом. И чем больше та наша база будет расширяться, тем меньше вероятность, что всё бросим и переберёмся в другое место. А лет через двадцать жемайтские матросы и офицеры обживутся и сами не захотят возвращаться. Иными словами, мы преподнесём Мерсии десятки кораблей с командой на блюдечке с голубой каёмочкой и ещё доплатим за подарок.

— Хм… — нахмурилась Елена Седьмая. — Такое весьма возможно.

— К тому же думы об островах могут начать воплощаться лишь после того, как мы убедимся в неизбежности решения датчан и гётов нам пакостить.

— А что может нарушить эти их планы?

— Может так случиться, что династического объединения Гётского и Поляндского королевств не произойдёт.

— И виновником сего будете вы?

— Можно и так сказать. Людям свойственно умирать, и трон правителя потомков свирепых морских пиратов окажется свободным.

— Если кто прознает о сём, то будет большой le scandale, — с тревогой произнесла маман, непроизвольно перейдя на арелатский.

— Да, скандал будет, если причина события станет известной. Но я готов рискнуть, тем самым проверив возможность своей новой секретной службы.

— Хм… — задумалась Елена Седьмая. — Вы излишне неосмотрительно решили без согласования с нами разрушить сей… м-м-м… la Triple-Entente… Тройственный союз.

— А это идея! — оживился я. — Давайте в целях сохранения секретности впредь именовать его Антантой. Да, надо было посоветоваться с вами, маман, но тогда было бы потеряно три месяца, если не больше.

— Не перенести ли нам столицу поближе к западной границе? Тогда мы узнавали бы о новостях в Европе куда раньше?

— Мне приходилось не раз думать об этом. Преимуществ от этого переноса немало, но негативные моменты всё же перевешивают. Ведь в случае нападения до новой столицы будет добраться куда легче и быстрее.

— Да, просторы России даже меня иногда пугают, — неожиданно призналась маман. — Почему бы не возвести цепь крепостей для защиты будущей столицы?

— Крепости всегда можно легко обойти. Зачем тратить силы на их штурм, если конечной целью являются не они?

— Хорошо, забудем об этой мысли, — легко согласилась собеседница. — В военном деле вы понимаете куда больше. Так всё же, что насчёт этой вашей… базы?

— Летом во Владимирград обещали прибыть едомеи.

— С чего вдруг? — сегодняшнее утро было явно настроено удивлять императрицу.

— Сам не знаю, но предположу, что это как-то связано с Августом Девятым и Поляндией. Не исключаю возможности переговоров о судьбе Булгарии. Вы же знаете, маман, что едомеи возжелали строить своё теократического государство, а территории Венетии для этого маловато.

— И вы, сын наш, решили произвести обмен территориями? Они вам отведут что-то на Альбионе, а вы им — у наших границ?

— О таком даже не помышлял, — признался я. — Но такое предложение можно рассмотреть, хотя оно вряд ли возможно. Едомеи явно хотели прибрать к рукам Жемайтию или её часть, но не срослось. Пока же других европейских государств, могущих пасть к их ногам не предвидится. Как едомеи могут передать то, что им не принадлежит?

— Точно так же, как фризы передали вам Жемайтию, — открыто усмехнулась Елена Седьмая. — Самим им этот кусок было не проглотить, поэтому удовольствовались частью.

— Подобное возможно раз в тысячу лет, — попытался неубедительно парировать я.

— В любом случае следует выслушать предложение, каким бы странным оно не казалось. Если у вас всё, сын наш, то мы желали бы заняться другими делами. Нам ещё привезённый из Жемайтии договор надо будет перечитать и подписать.

— Да, маман, — поклонился я и вышел из кабинета.

Не откладывая дело в дальний ящик, вызвал Бессонова, поскольку самому заниматься всеми интересными проектами становится тяжеловато. Управляющий прибыл довольно скоро, на всякий случай прихватив с собой целую кипу бумаг. Ну, да… Я же не передал, что от него ожидаю.

— Ерофей Дмитриевич, вот и наступил тот момент, когда вы должны показать всё, на что способны. Дело в том, что я принял решение о необходимости строительства в районе Колмогор летнего морского порта. Что скажете?

— Колмогор? — неуверенно повторил Бессонов.

— Да, Колмогор. Вы слышали о таком поселении, находящемся почти в устье Северной Двины? Вот на берегу Двинской губы мною и намечено строительство. Точнее, планируется. Вам же следует отправить туда знающих людей, определиться с местом, необходимым количеством работников и так далее. Мне видится правильным, если вы сами там будете присутствовать хотя бы первое время.

На лице управляющего отразилась вся гамма чувств. Точнее, не вся, поскольку радости видно не было.

— Северная Двина имеет несколько притоков, среди которых для нашего, точнее, вашего дела, наиболее интересны два: реки Суходон и Вага. По ним можно будет летом, как добраться до места, так и сплавлять лес в случае необходимости. И хотя мне думается, что лесопилку лучше ставить уже там, у Колмогор, окончательное решение оставляю за вами. Вы сами определите, какой там лес и прочее.

Бессонов шумно сглотнул:

— И каков срок для всего этого?

— Понятно, что за ближайшее лето сделать всё не получится, да и нужды таковой нет. Возможно, корабли из Европы приплывут лишь в следующем году, или позже. Даже если и раньше, то разгрузиться смогут и так, по-старинке. Как видите, — я улыбнулся, — вас торопить не буду. Дело новое и излишняя спешка только повредит. Но магазин для хранения привезённых товаров, таможенный пост, казармы и прочие необходимые здания построить следует. И не в произвольно выбранном месте, а так, чтобы и местным жителям было удобно добираться, и заморским гостям. Как видите, вам предоставляются широкие полномочия.