— Хм… И что я ляпнул?

— Ты предположил, что они боятся лошадей. Неужели, ты на самом деле думаешь, что дворяне и дети земледельцев боятся лошадей?

— Да откуда я знаю? Я лично рекрутированием давно не занимаюсь. Может, там городских жителей более половины…

— А, ну если так, — кивнул Шаликов. — Хотя городские улицы не настолько широкие, чтобы никогда с лошадьми не сталкиваться. Может, расскажешь, что ты задумал? Ты собрался с Августом Девятым воевать?

— Так, мальчики, — не выдержала Ханна. — Мне ваши мужские разговоры неинтересны, засим оставляю вас одних.

— Хорошо, — ответил я супруге и повернулся к Полибию. — Король Август в последнее время ведёт себя неблагодарно, если не сказать, нагло. Так что неспешная подготовка к войне с ним вовсе не является блажью.

— Его тяжёлую конницу не без причины боится половина Европы.

— Именно. Поэтому, я и хочу начать обучение. Сам понимаешь, если ляхи прознают, что задумал, то придут к определённым выводам, а мне это не нужно. Вот я и хочу начать тренировать лишь лейб-гвардейцев.

— Всё равно не понимаю. Нас мало, а конницы у Августа дофигище, извини мой арелатский. Правильнее начать обучение с обычных пехотных рот.

— Вот теперь настал черёд мне удивляться, Полибий. Ты действительно думаешь, что я стану разъезжать по губерниям и лично учить роты противодействию тяжёлой коннице? Мне больше заняться нечем?!

— То есть, учить будем мы, лейб-гвардия? — догадался Шаликов.

Я лишь развёл руками, показывая, что отвечать на риторический вопрос не собираюсь.

— Вот только сегодня, да и завтра, скорее всего, обучения не будет. Видишь, какой ливень за окном? Конечно, сражения происходят в любую погоду, но не вижу смысла специально выводить лейб-гвардейцев под дождь, когда особой необходимости нет.

— Слишком уж ты заботишься о людях, Юлий.

— Если есть возможность позаботиться, то почему бы нет? Служба воинская и без того непростая, чтобы специально её усложнять. Лейб-гвардия знает, что император не самодур и бессмысленные приказы отдавать не будет. Что же касается других… Ты же на прошлой войне сам костерил командующего объединённой армии.

— Ругал, да, — согласился Полибий. — Глупостей тогда было немало совершено. К тому же своих ляхов Август жалел, а наших воинов просто отправлял на убой.

— Давай-ка оставим это всё истории. Что же касается Августа Девятого и возможной войны с ляхами, то молчи об этом. Да, буду учить всех вас защищаться. Причём, не только пехотную роту. И не перечь!.. — поднял я руку в предупреждающем жесте. — Мне не разорваться, а людей, способных научить других, даже в лейб-гвардии немного.

Шаликов хотел было ответить, но промолчал. И правильно.

— Кстати, имеется в твоём эскадроне два-три человека из южных губерний? Из Тулы, например.

— Таковые есть. А зачем?

— Хочу письмо агроному Кислякову отправить.

— Чего же не через почтовую службу? — ехидно улыбнулся Полибий.

— Для надёжности, — с печалью в голосе ответил я. — Так что подбери наиболее ответственных из тех, кто хорошо служит, если выбор вообще имеется, конечно. Заодно смогут они и родных навестить, что станет своего рода поощрением. И предупреди остальных офицеров, что пока дожди не прекратятся, пусть занимаются с подчинёнными по плану. Так и скажи, что полковник не желает по грязи ползать.

Шаликов поднялся и направился к выходу.

— Постой, — вспомнил я. — Завтра назначено заседание Малого Совета, которое в этот раз будет проходить в соседней комнате, поскольку планируется присутствие всех министров. К полудню пусть по обеим сторонам коридора стоят лейб-гвардейцы с алебардами… Плотненько так стоят.

Лейтенант козырнул и молча вышел.

К идее поместить министров в непривычную для них обстановку мы с маманом пришли довольно быстро, поскольку на повестке стояло непростое обсуждение антикоррупционного закона, предусматривающего личную ответственность начальства за своих подчинённых. Было бы наивно ожидать, что присутствующие чиновники вот так возьмут и сразу согласятся на невыгодный для себя законопроект, с содержанием которого они были знакомы лишь в общем. Многие из министров чувствуют себя на Малом Совете как рыба в воде, и требовалось лишить их этой уверенности, а одна из моих комнат, больше напоминающей залу, подходила для этого коварного замысла лучше всего.

Ближе к полудню ничего не подозревающие будущие жертвы самодержавия получили первую ласточку, проходя по коридору, вдоль стен которого три дюжины лейб-гвардейцев изображали живые статуи. Их всех высших чиновников лишь министр финансов поначалу проявлял заметное беспокойство, но вскоре его состояние начало передаваться всем коллегам.

— Сегодня, господа, у нас знаменательное событие, — улыбнулась Елена Седьмая только что рассевшимся министрам. — И мы решили провести его в новой обстановке, дабы никому не были учинены ненужные притеснения. Министр финансов князь Яблоновский Мирон Несторович проявил похвальную инициативу и взялся изложить подробности законопроекта, к которому имеет самое непосредственное участие.

Взоры присутствующих обратились к Яблоновскому, лицо которого стало белее снега.

— Я, Ваше Величие… Я… — начал бормотать министр. — Я не имею отношения…

— Князь, вы хотите сказать, что ничего о сём предмете не знаете? — удивилась императрица. — Или вы хотите снять с себя ответственность?

— Да… Ваше Величие… — начал озираться Яблоновский.

— Мы правильно понимаем, что вы слагаете с себя обязанности главы министерства?

— Нет… Я не то имел в виду…

— Вы уж определитесь, князь, — очаровательно улыбнулась Елена Седьмая, — чего именно вы желаете: остаться на посту министра и озвучить законопроект, о котором знаете чуть ли не лучше всех присутствующих, или подать прошение об отставке.

— Я… Я… — мужчина начал обильно потеть. — Я желаю и далее трудиться на благо государства и монархии… Но принц… Точнее Его Высочие… Он…

— Мирон Несторович, — настала моя очередь поучаствовать в данном представлении, — вы же сами говорили, что негоже императору самолично вникать во все юридические вопросы законопроектов, подаваемых министрами на рассмотрение Малого Совета. Вы, что… Изменили своё мнение?

— Да… Нет…

— Вот и отлично, — откинулся я на спинку стула. — Вот и изложите нам суть текста законопроекта, лежащего перед вами.

Так случилось, что Яблоновский, буквально пару минут назад усевшийся в предложенное ему место, даже не успел ознакомиться с бумагами, находящимися перед ними, и теперь смотрел на них с изрядным недоумением.

Взяв один лист, князь, как не выучивший домашнее задание школяр, стал читать, чуть ли не по слогам:

— Настоящий законопроект направлен на уменьшение коррупции во всех сферах власти и предусматривает личную ответственность чиновника за действия непосредственных подчинённых…

По мере оглашения документа лица присутствующих министров вытягивались. Кто-то даже схватился за сердце, и я, в очередной раз похвалив себя любимого, любезно протянул валидол. Через минуту таблетки понадобились ещё трём министрам.

Дождавшись окончания чтения, я произнёс:

— Сказанное уважаемым Мироном Несторовичем видится зело важным для государства и очень приятно, что не только мне. В редакцию «Государственной газеты» каждый месяц приходят письма из губерний, в которых извещают о случаях мздоимства, воровства и просто невыполнения прямых обязанностей чиновниками всех уровней. Сие недопустимо! Если уж министр финансов взялся за претворение в жизнь данного законопроекта, то остаётся надежда, что Российская империя сможет успешно бороться с извечным врагом порядка — злоупотреблением служебным положением в личных целях. Кто-нибудь желает высказаться? Я уверен, что каждый из присутствующих министров имеет, что сказать по обсуждаемому вопросу.

Воцарилось гробовое молчание.

— Неужели присутствующие здесь господа министры забыли, что Малый Совет означает лишь совет, а не законодательный орган власти? — голосом Елены Седьмой можно было резать металл. — Вы здесь все собираетесь лишь по одной причине — дать монархам дельные советы, которые можно будет использовать во благо государства. Не на благо вас лично, а именно Империи. Ежели кто советы давать не хочет или не может, то таковым, как уже было сказано, следует сложить с себя наивысшие полномочия и удалиться в имения выращивать капусту.