Андрей Павлович Кротов и Игорь Васильевич Нечаев уже ожидали меня в относительно небольшой комнате, где я встречался с незнакомыми людьми, которых не имел надобности принимать в кабинете. Это ещё заслужить надо — увидеть императора в рабочей обстановке!

— Господа, — начал я, дав знак гостям садиться за небольшой стол, на который дежурный лакей быстро поставил чашки с чаем и сдобой. — Хочу предложить вам идею романа, но так как писательство является почти интимным процессом, не буду настаивать на точном следовании сюжету. Главное — донести до читателей мысль, что кровавые деяния революционеров, якобы направленные на улучшение будущей жизни, не приносят обычным людям требуемого счастья.

Взглянул на писателей. Те сидели, не прикоснувшись к угощению.

— Недавние события во Франкии ясно показывают, что ни горожане, ни земледельцы ничего хорошего от свержения монарха не получили. Цены на продукты выросли, налоги тоже. Пострадало множество людей, одни погибли, а другие вынуждены бежать.

Я потянулся к своей кружке и знаком предложил присоединиться к чаепитию.

— Насколько мне известно, в своей массе романы касаются лишь личностных отношений или, в крайнем случае, речь идёт о величественных сражениях. Я же предлагаю идею социального романа, если так можно сказать.

Заметив, что литераторы оживились, продолжил:

— Думаю, что читателям будет интересно следить за широкой картиной общества в неспокойное время, в которой индивидуальности тесно связаны с борющимися социальными группами. В нашем случае, это аристократия и низшие сословия. Как будет всё обрисовано — целиком ваша прерогатива, так что указывать не стану.

— Могу ли я предположить, что любовной линии может и не быть? — задал вопрос Нечаев.

— Как вы решите, Игорь Васильевич, так и будет, — кивнул я. — Да, любовные романы имеют довольно широкий круг почитательниц, но вызывают определённое отторжение у мужской половины. Мне представляется более важным, чтобы книга была принята всеми.

— Будут ли какие ограничения? — в разговор вступил Кротов.

— Действие романа не должно происходить в России. Это раз. Книгу желательно представить поскорее. Это два. Всё остальное не имеет значения.

— Объём книги, то есть, количество листов тоже не имеет значения? — продолжал расспрашивать Андрей Павлович.

— Вы можете написать и десять листов, — чуть улыбнулся я. — Но тогда ваша книга выбрана не будет. Впрочем, если понравятся обе книги, то они будут оплачены.

— Простите, Ваше Величие, — не унимался Кротов. — Кто будет записан автором?

— Никто из императоров на авторство не претендует. Вся слава достанется тоже вам. Я же просто оплачиваю работу, издание и распространение. Даже реклама в газете будет бесплатной. Впрочем, если вы не согласны, то мы поищем других писателей.

— Я согласен!

— И я тоже!

— Ну, и отлично! Не буду далее задерживать.

Писатели удалились, а я отправился в рабочий кабинет, где вскоре предстоит беседа с персидским посланником.

Не успел прийти Шапур, как в мой кабинет чуть ли не влетел Полибий Шаликов.

— Юлий!.. — от перевозбуждения лейтенант чуть ли не кричал, но сразу осёкся, заметив за собой телохранителей.

Я дал знак слуге закрыть дверь, и когда мы остались вдвоём, кивнул:

— Говори!

— Дело тут такое… Я насчёт поляндских лошадей…

— У меня мало времени, так что не тяни резину!

— Что не тянуть? Впрочем, не важно… Те кони, что Август Девятый подарил королю Сигизмунду оказались меринами.

— Как меринами? — от удивления я даже привстал. — Мы точно об одних и те же конях говорим?

— Да, о тех самых, — огорчил меня Полибий. — Я, признаюсь, глаз положил на их потомство и поэтому следил за случками. И последнее время всё никак не мог понять, почему они такие… неактивные.

— И?

— Конюхи говорили, что, может, болеют чем-то. Позвал ветеринара. Тот осмотрел и сказал, что кони выхолощены, но так хитро, что не сразу и поймёшь.

— Вот оно что… — протянул я. — И тут Август всех обманул, курва! Правду говорят: «не верь ляхам, даже дары приносящим».

— Разве? — Шаликов поднял бровь. — Вроде бы про данайцев так было сказано, когда те деревянного коня к вратам подкатили.

— Эллинам тоже верить нельзя, — махнул я рукой. — Кстати, ты никогда не задумывался, почему город назывался Троя, а поэма — «Илиада»?

— Ну… — растерялся Полибий. — Город имел два названия. Это всем известно.

— То, что «всем известно» не обязательно является правдой. Да, эллины часто называли чьи-то города по-своему. К примеру, египетский город Уасет мы знаем как Фивы, но с Троей ситуация видится другой. Война, описанная Гомером, произошла за пятьсот лет до его рождения, и за это время память о многих событиях стёрлась или исказилась.

— Не мудрено. Я иногда не помню, что делал вчера, особенно после того, как в кабаке хорошо посидел.

— Эллины в разное время осаждали два полиса: Илион и Трою. Если внимательно читать поэму, то можно заметить, что описание первого никогда не совпадает с описанием второго, кроме одного момента — оба города окружены стенами…

Я уже собрался прочитать небольшую лекцию, но вошедший лакей объявил:

— Ваше Величие, персидский посланник ожидает аудиенцию!..

— Присаживайтесь, уважаемый Шапур! — указал я на кресло после продолжительных взаимных приветствий. — Вот, решил принять вас в своём кабинете, поскольку тема беседы довольно непростая и потребуется время на размышления.

— Благодарю Ваше Императорское Величество за оказанную честь!

— Наши государства разделяет не только море, но и парочка государств, одно из которых к России проявляет изрядную недружественность. Мне видится будущее своей империи мирным и процветающим. Думаю, что шахиншах Хосров Пятый такого же мнения о Персии.

На этих словах посланник быстро поднял глаза, будто что-то хотел сказать, но быстро взял себя в руки и продолжил молча слушать.

— Да, войны являются неизбежностью в нашем мире, но они так же приносят и беды людям. Я всегда придерживался идеи, что дипломатия является лучшим способом решения проблем. Ведь даже в случае плохих межгосударственных отношений народы всё равно находят пути сотрудничества. Война же ожесточает сердца и на долгие годы ставит препоны для взаимовыгодной торговли. У нас говорят, что плохой мир лучше доброй ссоры.

Зашёл лакей и поставил на стол кофейник и чашки.

— На Руси издавна пьют сбитень, но времена меняются, и чай из Китая и кофе из Арабии и Эфиопии получают всё большее признание. И если с приобретением кофейных зёрен проблем в Империи почти не имеется, то с чаем всё намного сложнее. Зачастую его нам привозят окольными путями из Европы, что приводит к значительной дороговизне. В этом году несколько наших кораблей направятся через Каспий к Персии, и я надеюсь, что получится установить хорошие отношения с вашими купцами.

— Ваше Императорское Величество очень мудр и дальновиден, — ответил Шапур. — Разбойники и пираты являются бичом для торговли, да и для всех простых людей тоже. Мы, конечно же, мечтаем установить более прочные связи с Российской империей, но желания часто расходятся с возможностями.

— Мы слышали, что у шахиншаха Хосрова Пятого имеются два сына, — я не стал долго ходить вокруг да около, согласно восточной традиции. — У меня же есть дочь. Не вижу никаких препятствий для установления более тесных отношений между нашими державами. Если это предложение будет принято, то можно будет подумать и о других способах сближения наших государств.

— Я немедленно отпишусь об этом разговоре, Ваше Императорское Величество, — поклонился посланник. — И если царь царей Хосров Пятый даст свой благожелательный ответ, то это будет одним началом сближения Эраншахра и России.

— Э-э-э… Эраншахра?

— Да, Ваше Императорское Величество. Так мы называем своё государство Эран, ибо слово Персия не принадлежит нашему языку.