— Хорошо, уговорил, — сдалась супруга. — Я попробую, но только если ты будешь помогать. Всё-таки, я не так ещё хорошо знаю русский язык, чтобы учить других.

— Помогу, милая, помогу.

***

Кгелейв прибыл в конце июля и представил больше информации об успешной осуществлённой операции. Обеих племянниц Августа Девятого содержали в одном из прибрежных гётских замков. С чем это было связано, неизвестно. Поговаривали, что наследник не мог определиться, какая из двух девушек ему больше нравится, а возможно, что сам Хрёрик положил глаз на одну их них. Как бы то ни было, но оговоренное дальнейшее путешествие племянниц в королевство Леон откладывалось.

Услышав название этого королевства, я тихо выругался. Неплохо бы сообщить Елене Седьмой, что её матримониальные планы были под угрозой. Вот только зачем поляндскому королю связь с одним их испанских королевств? Впрочем, это уже и не так важно.

Агенты Кгелейва проникли в замок под видом торговцев рогом единорога, — на самом деле, клыка нарвала, охота на которого осуществляется в северных широтах, — особо ценным алхимическим ингредиентом. Подмешать яд в вино, когда все обитатели замка толпились вокруг невиданной ранее редкости, оказалось нетрудным делом.

Сделка была осуществлена, но разразившаяся буря спутала все карты, нанеся ущерб королевской флотилии волей рока проплывавшей неподалёку. Хрёрик и Бериг, узнав, что купцы продали их управляющему рог единорога, да ещё и недорого, решили обмыть ценное приобретение вместе со своими спутниками. Итог известен.

— Неужели никто в королевской свите не заподозрил «купцов»?

— Пытались, но король не планировал посещение замка, а мои агенты почти всё время были на виду. Предположить, что целью отравления были две иноземные девушки, — слишком сложное умозаключение для полуотёсанных гётов. По сути, они недалеко ушли от своих предков-пиратов, которых интересовали лишь две вещи: военная слава и награбленные богатства. К тому же Бериг поначалу лишь маялся животом, и казалось, что обойдётся.

— И что Хрёрик?

— Решил жениться! — усмехнулся Кгелейв. — По сути, это правильное решение, поскольку два подряд узаконенных бастарда на престоле не прибавят авторитета последующим гётским правителям.

— Пускай ищет, — махнул я рукой. — Ещё неизвестно, кого он найдёт и когда родится наследник. Меня больше интересует дальнейшие действия Антанты. Так мы с императрицей решили назвать этот неожиданный тройственный союз против России.

— Пока блокада держится, но мне кажется, что датский и гётский короли вскоре потеряют к этому интерес. Всё-таки затратно постоянно держать в проливе несколько флотилий. К тому же наши корабли не выходят из портов, что ещё больше показывает бессмыслицу происходящего.

— И какие предположения?

— Или флотилии отзовут, или они начнут нападать на другие корабли. Возможно, фризские.

— Это будет глупым решением.

— Потомки вчерашних пиратов не сильны в стратегии, мессер. Да и германцы их могут к этому подбивать.

— Им-то зачем?

— Потому что за Фризию никто не впишется. Все на неё имеют зуб и хотят потрясти мошну толстосумов.

— И мы тоже не впишемся, потому что у нас флота нет, а вести полки через Поляндию, внезапно ставшую недружелюбной, ещё то удовольствие. Да и доказать ещё требуется германское влияние.

— Может, и не германское, а едомейское, — тихо произнёс Кгелейв.

— Ах… Всё интереснее и интереснее! Южно-европейские банкиры решают убрать конкурентов, науськивая на них северные державы. Хм…

— Послы от едомеев ещё не объявились?

— Пока нет, но могут со дня на день. И теперь мне вдвойне интереснее, что они захотят предложить.

— Осмелюсь предположить, что ничего хорошего, мессер.

— Я бы мог списать ваше недоброжелательное к ним отношение на произошедшее в Жемайтии, но и сам не жду от едомеев ничего хорошего. Впрочем, от идумеев и фризов тоже, хотя последние и кажутся более вменяемыми, но это может быть показным. К тому же все они банкиры, что опять-таки не добавляет очков к доверию. Запомните хорошенько, Бронис Карлович, что нет такого банкира, торговца или мануфактурщика, который из-за тройной прибыли не пойдёт на любое преступление.

— Да, мессер! — поклонился мужчина.

— С другой стороны, мы всегда этим можем воспользоваться для своих целей. Ведь в политике нет ни нечестных приёмов, ни друзей, а только целесообразность. И тут нет противоречия.

— Да, мессер! В политике мы руководствуемся заботами о государстве, а денежные мешки думают лишь о себе.

— Я доволен тем, что не ошибся в вас, барон!

Кгелейв вперил в меня свой взгляд.

— Да, я обещал и вот вам бумага. Осталось лишь вписать название вашего надела. Вот карта, взгляните. Мне представляется правильным дать землю здесь. Да, далековато от Жемайтии, но вокруг полно территории до последующего присоединения. И это вполне предусмотрительно, поскольку уверен, что вы, Бронис Карлович, получите и графский титул за службу престолу.

— Благодарю, Ваше Величие!..

— И, — прервал я барона, — напишите, как вам представляется правильным наградить непосредственных исполнителей прошедшей операции. Люди не должны чувствовать себя позабытыми. Что касается вашей предстоящей встречи с графом Верёвкиным, то провести её следует при моём посредничестве. Я уже определился, что ваши службы будут иметь минимальные зоны соприкосновения, но некое взаимодействие, координация действий всё равно должны иметь место, иначе агенты поубивают друг дружку. Вам, барон, отводится вся Западная, Северная и Центральная Европа. Граф будет курировать операции на востоке и юге. Что касается наших самых ближайших западных соседей и дел в самой Империи, то возможны варианты. Небольшое соперничество может пойти на пользу, но палки в колёса вставлять никому не позволю!

Знакомство Верёвкина и Кгелейва прошло ровно и спокойно, но без особых симпатий. Впрочем, мне оно и не нужно. Пусть относятся друг к другу с настороженностью, ибо сие только на руку. Посидели. Каждый высказался о своём видении работы тайной службы, о проблемах и их решениях. Пару часов уделили неспешному обсуждению планов по противодействию Антанте, засылке агентов не только в Булгарию, но и в Карелию. О карпатских княжествах разговор решили перенести на будущие времена, поскольку ничего серьёзного они на данный момент не представляют, да и постоянно грызутся между собой.

— Поведайте мне, — уже под конец вспомнил я, — своих соображения по поводу будущего некоего мальчика, выдающего себя за сына павшего короля. Конкретно меня интересуют вероятность его восшествия на гётский трон. Это если он не самозванец, конечно.

Начальники тайных служб переглянулись.

— Давайте вы первый, граф, — побудил я Верёвкина.

— Молод он, мессер. За ним никто не стоит. Если, конечно, вы не заявите о поддержке публично. Но раз гёты нам совсем не друзья, то сие будет лишь во вред.

— Дело даже не в его молодости, — покосился на меня Кгелейв. — Я тоже не думаю, что гёты им заинтересуются… Нет, такое возможно, конечно. Мальчик совершенно не ориентируется в реалиях гётского государства, и им можно будет вертеть как игрушкой, подсовывая в постель девиц из кланов. Эта тактика давно испробована политическими кукловодами. Дело в другом… — Бронис Карлович поправил воротник. — Он, как Ваше Величество правильно заметило, сын павшего короля. А это не то, что хотят видеть в своём монархе потомки морских пиратов.

— Значит, — подытожил я, — нет смысла возиться с ним?

— Попробовать можно, — ответил Кгелейв, — но возлагать чрезмерные надежды не стоит. В условиях политического кризиса… Если король Хрёрик вскоре поплывёт по водам Стикса, то кандидатуру Теодориха рассматривать всё равно будут. Так что дело лишь за его легитимизацией и попутным денежным вспоможением.

— Проблему легитимизации оставляю за вами. Вспоможение же будет…

Не знаю, как мои подчинённые, а я остался весьма доволен беседой. Надо будет повторить что-то подобное до того, как Кгелейв уедет в Жемайтию, заехав по пути в своё имение. Да, я мог дать ему землю и на его родине, но зачем? Пусть часть его сердца будет привязано и к России.