— Это замечательная идея, супруг! — пришла на помощь Вольга Кирилловна.

— Ну… Если так… — князь явно не ожидал подобного активного сопротивления.

— Рад, что мы пришли к согласию, — я решил ковать железо пока оно горячо. — В следующий раз мы обязательно с ними встретимся, а сейчас давайте выйдем на природу и прогуляемся до обеда. Погода стоит просто замечательная, и сидеть в доме кажется почти преступлением. Заодно покажу вам основы новой игры…

После обеда Пётр Борисович уединился в библиотеке, Полибий выгуливал своего коня, а Ханна и Вольга Кирилловна решили обсудить какие-то детские проблемы.

— Давай пройдёмся, — попросила Ника, и мы вышли из дому.

Тропинка к реке была недавно выкошена, и можно было идти рядом.

— Ты уж прости отца, — начала девушка. — После рождения второго ребёнка он сильно изменился, стал излишне активным и редко когда сидит на месте. Поначалу это было забавно, но потом я поняла, что мне хочется сменить обстановку.

— Да я и не злюсь. К тому же женить его на Вольге было моей идеей.

— Она хорошая… Вот только между нами доверительные отношения так не сложились. Разница в годах у нас не такая большая, чтобы воспринимать её мачехой, но и подругой называть не получается. К сожалению, он воспринимает меня маленькой девочкой, а я… — Ника неожиданно замолкла.

— Ты не можешь реализовать себя, — то ли спросил, то ли подтвердил я.

— Реализовать? Хм… Я ранее такого слова не встречала.

— Осуществить свои мечты и доказать взрослость.

— Да, наверное. Впрочем, ничего такого особенного у меня нет. Когда я услышала, что в губернских городах начали открываться общедоступные школы, то захотела стать преподовательницей. Отец воспротивился, и я не смогла настоять. Теперь же сама не знаю, чего хочу.

— Сейчас образовываются различные общественные фонды. Люди помогают заключённым, бездомным…

— Юлий, как я могу помочь кому-то, если у меня нет денег? Не буду же я тратить отцовские, тем более, что у него молодая жена и от неё дети!

— Да, извини, не подумал.

— Просто ты смотришь на всё с высоты своего положения. В этом нет ничего плохого, но тебе сложно понять, что у других людей подобных возможностей нет.

— Так я всегда готов помочь людям, если они могут что-то, но не имеют средств. Я и тебе хочу помочь, но как это сделать, если ты сама в растерянности?

— Может, и делать ничего не надо, а следует подождать, — задумчиво произнесла Ника.

«Подождать?! Тебе уже за двадцать! В таком возрасте у многих ровесниц двое или трое детей», — чуть не сорвалось с моего языка.

— Юлий, давай просто посидим на берегу и помолчим…

Вернулись мы в усадьбу после заката. Князь почти неодобрительно посмотрел на нас, но промолчал, а я не считал нужным что-либо объяснять и поднялся в отведённую нам комнату.

— Наговорились? — лениво спросила Ханна, пристав с подушки.

— На закат смотрели.

— Будто раньше его не видали, — усмехнулась супруга. — Ну, и как… помогло сие вечернее глядение преодолеть проблему Ники?

— Она сама не знает, что ей надо.

— Может, не что, а кого? Ладно, успокоится, всё обдумает и придёт к решению.

— А если не придёт?

— Тогда её приведут.

— Что-то я тебя не понимаю.

— Так это потому, что на закате становится прохладно, — опять усмехнулась Ханна. — Если бы ты догадался поискать ближайший источник тепла, то сразу понял бы о чём, я толкую. Ладно, давай спать… Устала я.

— Устала от разговора с Вольгой? — запоздало решил подколоть я, но супружница уже тихо сопела.

Следующие дни мы старались больше проводить на природе: собирали ягоды, жарили шашлыки и ловили рыбу. Периодически я ловил себя на том, что невольно копирую Александра Третьего в его стремлении к простой жизни. Жаль, что Нику так и не удалось больше вызвать на откровенность. Даже сложилось впечатление, что девушка избегает меня, хотя со всеми другими продолжает держать себя ровно.

Всё рано или поздно заканчивается, и наступило время возвращаться. Вещей у нас было мало, так что собраться — только подпоясаться.

— Наверное, до осеннего бала не увидимся, — вдруг промолвил Пётр Ипполитович. — Ничего, там встретимся.

— Вы собираетесь на бал? — спросил я с недоумением, поскольку в предыдущие года князь не шибко был замечен на подобных мероприятиях.

— Да, приеду с Никой и с нашими хорошими знакомыми из Смоленской губернии. Их сын надумал жениться…

Князь ещё что-то говорил с воодушевлением, а Ханна начала недоуменно переглядываться с Никой.

— Вы уж извините, князь, — неожиданно произнесла моя супруга, — но я забыла сказать, что ваша дочь поедет с нами.

— Какая дочь? — невпопад спросил Шаликов. — У меня только Ника…

— Я про неё и говорю. Она мне будет нужна в ближайшее время.

— Так как же так?!.. — поднял брови Пётр Ипполитович. — Всё так неожиданно… Разве можно?..

— Поэтому я и извинилась. Ника, ты что, тоже забыла об отъезде и не собралась? — повернулась Ханна к подруге. — Тогда бери лишь самое необходимое. Платья, шляпки и прочее я куплю тебе во Владимирграде. Бегом!..

Мы стояли лишь рты открыв в изумлении. Впрочем, Ника быстро спохватилась и скрылась в доме.

— Да как же так?.. Так неожиданно… — продолжал причитать князь. — К нам же гости должны приехать…

***

— Ну, ты и тугодум, Юлий! — чуть ли не набросилась на меня Ханна, когда мы остановились переночевать на постоялом дворе. — Вот, уж от кого не ожидала!..

— Да я и сейчас не понимаю, зачем ты Нику с нами взяла.

Супруга всплеснула руками:

— Очнись! Разве можно быть таким недогадливым?!

— Да расскажи в чём причина-то!

— Князь хочет дочь замуж отдать. Что непонятного-то? Ты же слышал, что должны приехать гости из Смоленской губернии. А где Ника была последние месяцы? Вспомнил? Догадался?

— А-а… — протянул я. — Да, дошло. Ты её от помолвки решила увезти. А зачем? Ей замуж надо поскорее. Она и так почти старая дева.

Ханна в бессилии села на кровать и обхватила голову руками:

— Знаешь, что? Иди-ка ты вниз, в столовый зал. Посиди… Подумай… Приведи мысли в порядок. Ибо если останешься в комнате, то я за себя не ручаюсь!..

Время было ещё не позднее и внизу людей оказалось немало. Кто-то машет рукой. Полибий!

— Решил выйти в народ? — усмехнулся он. — Не опасаешься, что узнают?

— Чего мне опасаться? — удивился я.

— Ну, да… Портрета тут нет твоего. Пить будешь?

— Нет… Хотя… Давай, но что-нибудь не слишком крепкое…

«Бедная моя голова! Где я?»

— Кто-нибудь, принесите огуречного рассолу!

— Не умеешь пить, Юлий, не берись! — послышался женский голос с лёгким акцентом.

— Ханна?

— А кого ожидало увидеть в своей кровати Ваше Величие? — хмыкнула супруга. — Опохмелин закончился?

— Вроде нет… — я было дёрнулся.

— Лежи уж, муженёк. Сама погляжу.

— Что со мной произошло?

— Откуда мне знать? — подняла брови Ханна. — Просыпаюсь ночь, а тебя в кровати нет. Оделась кое-как и спустилась, а там Полибий клянёшься тебе в вечной дружбе.

— А я?

— А ты спал за столом.

— Хорошо посидели…

— Ага… Полудюжина пустых кувшинов на столе стояла. Вы бы закусывали, что ли…

— А дальше?

— Пошла к хозяину… Его работники вас по комнатам разнесли… Потом тебя раздевала…

— Спасибо.

— Ладно… Пей рассол, сил набирайся. Надеюсь, мы сегодня тут не останемся на вторую ночь.

Вскоре спустились вниз и заказали то ли поздний завтрак, то ли ранний полдник. За столами народу сидит мало, и работницы быстро принесли всё необходимое.

— Вот, — сказала одна из них. — Сдобные булочки вкусные случайно остались. Будете? А то разберут вмиг.

— Будем, — ответила Ханна.

Я взглянул на принесённое… Взял одну… Они! Они, родимые!